Религия и этика с точки зрения Винни-Пуха

Что делать с бедным Тигрой, как нам его спасти?
Ведь тот, кто ничего не ест, не может и расти!
А он не ест ни меда, ни вкусных желудей,
Ну ничего, чем кормят порядочных людей!
(А.Милн. Винни-Пух и все - все - все)

1.
На днях я имел две дискуссии о роли титульной церкви в обществе. В одном случае моим оппонентом был православный христианин Николай Борисов, в другом – агностик Дмитрий Шелегов.

В начале поясню смысл термина «титульная церковь». Большинство стран мира прошли через период жесткого официального доминирования той или иной конфессии, и это отразилось в исторических ярлыках. Иногда ярлыки с названием религии клеят к странам, где официального доминирования одной религии никогда не было. Например, Китай, Японию и Корею называют «буддистскими странами», а Индию - «индуистской страной», хотя такой религии не существует вовсе.
Арабские и среднеазиатские страны повсеместно называют «исламскими», а европейские - «католическими», «протестантскими» и «православными» в зависимости от того, какая церковь была там доминирующей до нового времени.

Для повседневной жизни цивилизованных стран эти ярлычки не имеет особого значения. Примерно 60% западных европейцев в том или ином смысле религиозны, поскольку им так комфортнее. Они верят, во что им хочется, или вообще ни во что, открыто отправляют те ритуалы, которые им нравятся, и называют это так, как считают нужным. Житель западной страны может называть себя католиком, верить в безличного мирового духа наподобие Дао, считать Иисуса проповедником гуманизма, гадать на рунах, заниматься йогой и камасутрой, изучать авестийские гороскопы, участвовать в викканских ритуалах и расставлять в квартире деревянные скульптуры экзотических африканских богов.
Последователи пророка Гарви считают себя православными (orthodoxy) христианами, но при этом Христа представляют негром, который вывел братьев из рабства плантаторов, бога называют Джа (Jah) а для причастия используют самокрутки из конопли (cannabis).
Последователи сантерии считают себя католиками, но при этом практикуют политеизм, а в их пантеон входят такие экзотические персонажи, как святая Бригитта (Brigitte), ставшая божеством плодородия с соответствующими сексуально-гендерными атрибутами.

Среднему американскому, чешскому, британскому или французскому священнику и в голову не придет порицать такую религиозную эклектику даже среди своих прихожан. О том, чтобы требовать «чистоты веры» от всего общества, и речи быть не может. За такое грубое вторжение в интимный вопрос общения свободного человека с предполагаемыми высшими силами, собственные коллеги устроят не в меру ретивому попу «темную». Это обычно не говорят это вслух, но религия стала разновидностью информационного товара, удовлетворяющего потребность в эмоционально-интеллектуальном (духовном) комфорте, а потребитель выбирает на религиозном рынке, что хочет. Рекламные агенты и просто прохожие могут дать множество полезных, бесполезных и вредных советов. Продавцы предлагают что угодно, но право выбора всегда за покупателем. Это называется new age и отражает жизненную философию постмодернизма применительно к религии.

Вспомним эпиграф. Обитатели Пуховой Опушки искренне желали выяснить, что же Тигре по вкусу. И мед предлагали, и желуди, и чертополох – все ему не нравилось. Вдруг Тигра набрел на рыбий жир в аптечке мамы Кенги, и оказалось, что вот это ему и было нужно. Все порадовались, никто не обиделся, ведь понятно, что у каждого зверя свои вкусы. Ослики не пьют рыбий жир, а тигры не едят чертополох.

2.
Теперь возвращаюсь к моей дискуссии с Борисовым и Шелеговым. Мои оппоненты утверждали, что «традиционная церковь» (под которой они понимают МП РПЦ) востребована большинством населения, для которого религия является необходимой формой «духовной и этической поддержки». Следовательно, как заключали они, МП РПЦ вправе претендовать на значительное социально-политическое влияние.
Я ничуть не спорю с тем, что религия в разнообразных формах играет значительную роль в жизни примерно 60 процентов граждан, но дело в том, что к «традиционной церкви» это имеет очень мало отношения. Поясню, о чем речь.

На круглом столе по вузовской теологии 29 февраля 2000 представитель министерства образования РФ доктор философских наук В. Аладин сказал лаконично и точно:
«Никто не знает, что такое Бог, но все признают, что есть «нечто», существующее в культуре через понятие Бог».
Клерикалы немедленно возмутились, а некий Д. Лотов заявил: «Что может сказать о Боге человек, который не верит в него? Что может сказать о таинстве Святого причастия человек, который не пережил реальность этого таинства? Это почище иудейского фарисейства. Отсюда такие интересные высказывания, как, например, у нашего первого оратора: «Никто не знает, что такое Бог, но тем не менее оно существует». Простите, но мне как священнику такие вещи оскорбительно было слышать».
Аладин – человек тактичный, а то мог бы ответить ражему служителю культа: любезный, вы что, купили это слово? может быть, теперь нужно писать «Бог (R)»? Неплохо было бы указать на то, что в России всего 40 процентов верующих православных христиан, из которых лишь каждый третий представляют себе «Бога», как личность, а остальные дают ответы вроде «жизненная сила», «мировой дух» или «космический разум», зато каждый второй верит в переселение душ, астрологию, биоэнергетику или магию.
Это и есть религиозная эклектика new age, которая одинакова, что в России, что на Западе.

МП РПЦ любит козырять тем, что 60 процентов россиян в опросах называют себя православными, но забывает сказать, что треть из них не верят в бога, что же до оставшихся двух третей, то это 40 процентов, воззрения которых изложены выше.
Да и вообще со словом «православный» дело темное. Это слово имеет дохристианское происхождение, оно образовано от слова «правь» (верхний мир – мир богов и родовых законов) и «славь» (обряд в честь богов, соблюдение родового обычая). «Православным» назывался основательный славянский язычник, живущий согласно обычаям предков.

Т.н. «православное христианство» всегда было нестабильно. Его авторитет держался только силой принуждения сверху. При этом языческая основа все равно продолжала существовать, отражала устойчивые мифологические представления о природе.
Социолог Ю. Синелина указывает: «Есть сведения, что в конце XIX в. достаточно большое число крестьян имело вполне языческие представления о Боге…. Они, так же как и современные верующие, верили в приметы, помнили и, не задумываясь, исполняли языческие обряды на Святки, Масленицу, Ивана Купалу».
Лишь только религиозное принуждение исчезло, вместе с ним исчез и авторитет церкви, а православие стало языческой эклектикой, в которой некоторые христианские обряды сохранились в виде магических манипуляций со свечами, ритуальной едой и т.п.
Как отметил дьякон А.Кураев: «Сегодня мы реально живем в языческой стране. Это очень многое означает, потому что правила жизни церкви в языческой стране радикально отличаются от правил ее жизни в стране христианской».

3.
Поскольку все мнения о характере религиозности в России, совпадают, делаем вывод: попытка клерикалов представить «традиционную церковь», как институт, отражающий мировоззрение большинства населения, представляет собой явное жульничество.

Есть и еще один важный признак церковного жульничества. Если бы церковь была уверена в популярности своего учения, ей не было бы смысла устраивать крестовый поход против «распространения псевдорелигиозных неоязыческих сект» с силовой поддержкой органов власти. По логике вещей, если церковное православие так популярно, то почему «неоязычество» распространяется, а не исчезает само собой?

Зачем МП РПЦ устроило истерику национального масштаба против строительства «капища кришнаитов» (центра ведической культуры) в Москве? Ведь если народ такой православный, то он просто проигнорировал бы это «капище». А если бы этот центр стал популярным – то значит, не следовало протестовать против его строительства и лишать народ возможности приобщиться к древней индийской культуре.

Зачем МП РПЦ 7 лет подвергет непрерывным атакам школу, с целью внедрить туда «закон божий» под видом ОПК, «истории религии» или «этики и духовной культуры» и почему школа с таким упорством держит оборону против «популярной» церкви? Почему родители не радуются ОПК, а пишут письма, протестуя против насильственной катехизации своих детей?

Почему МП РПЦ все время таскает деньги из бюджета на строительство своих храмов (которых за 10 лет построено больше тысячи)? Почему «православный» народ не делает это на свои пожертвования (в то время, как «кришнаиты» готовы были строить свой центр на собственные пожертвования)? Выходит, храмы нужны МП РПЦ, а не народу, но тогда зачем их строить?

Почему в России раздается все больше голосов, обвиняющих МП РПЦ в агрессии против гражданского общества?
Винни Пух сказал бы: даже медведю с опилками в голове ясно, что этот осел пытается лишить Тигру рыбьего жира и насильно накормить его чертополохом.


4.
Мой оппонент Шелегов защищал позицию церкви, утверждая, что она, мол, преподносит народу исконную-посконную российскую традицию, в которой народ что-то черпает.

Но, как мы выяснили, народ совсем не жаждет черпать традицию из этого источника. Тем более, у этой церкви очень многое (включая название и праздники) является ворованным и подпорченным языческим наследием. В любом случае, если традиция не востребована людьми, то незачем ее навязывать. Лапти - тоже традиция, но покажите мне сегодня хоть одного нормального человека, который ходит в лаптях. Тут аналогичный случай.

Мой оппонент Борисов пытался оправдать агрессию церкви так: раз 60 процентов россиян считают себя православными, то им следует дать знания об их религии, а для этого надо бороться против «неоязычества и сектантства», строить храмы и преподавать ОПК.

В этом аргументе скрыт серьезный порок. Представим себе, что Тигра ест рыбий жир из банки, на которой написано «чертополох» (допустим, ему слово «чертополох» нравится, а вот вкус ослиного чертополоха не нравится категорически). Тут появляется рассерженный ослик Иа и говорит: нет, Тигра, раз уж ты ешь из банки с такой надписью, так изволь есть то, что я называю чертополохом. И начинает запихивать Тигре в пасть колючее растение.

С православием ровно та же ситуация. Значительному числу людей нравится называть словом «православие» ту эклектичную религию, которую они сами для себя набрали из корзины new age. МП РПЦ называет «православием» свое учение, но людям оно не нравится, оно им не близко, оно не удовлетворяет их религиозные запросы. Так зачем МП РПЦ пихает людям в пасть то, что им не по вкусу?

Конечно, если бы мы жили в мире фэнтези Толкиена (в переводе Гоблина), где правильно сделанное «колдунство» приводит к объективному технологическому эффекту, все было бы иначе. Мы имели бы возможность поставить естественнонаучный эксперимент и установить, какое православие настоящее, а какое – нет. Но религия, будучи областью трансцендентного, не проверяется экспериментально, а значит ее правильность или неправильность субъективна: какая религия нравится, такая и правильная, во что хотим, в то и верим, как хотим, так и называем. А кто против – тот пусть читает перед сном законы о свободе совести и знакомится с санкциями за их нарушение.

И в заключение статьи дам прогноз: когда-нибудь эта церковь доиграется и подросший Тигра запихнет ей в пасть то, что он считает православием. Тогда священники, которые не умеют составлять гороскопы и вызывать духов, лишатся работы. Поделом, кстати. Не надо подавать людям дурной пример.