Александр Розов (![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} alex_rozoff) wrote,@ 2007-09-23 20:59:00 |
|
Напиши: отныне блаженны мертвые (Библия. Отк. 14,13)
О границах свободы совести или: где кончается метафизика и начинается политика.
«Для того, чтобы поднять государство с самой низкой ступени варварства до высшей ступени благосостояния, нужны лишь мир, легкие налоги и терпимость в управлении. Все остальное сделает естественный ход вещей». (Адам Смит, 1776 год).
Любое мировоззрение (как разновидность философии) включает в себя метафизику, логику, этику и политику. Сама метафизика не поддается проверке, она субъективна, как кулинарные вкусы, но ее можно проверить косвенно, поскольку на нее опирается логика (в смысле – практически применяемый метод рассуждений). Дефекты некой логики можно определить по дефективным решениям, которые из нее выводятся. Из логики, а косвенно – из метафизики, выводятся этика и политика (представления о целях личного поведения и социального регулирования). Качество мировоззрения проявляется в описании этически и политически желательного будущего для человека и общества.
1. Эсхатология – религиозная, политическая, коммерческая.
Если мировоззрение предлагает действовать с целью построения комфортабельного общества, материально благополучного и динамично развивающегося (т.е. имеющего дальнейшую историческую перспективу) – это не обязательно значит, что мировоззрение адекватное – ведь предлагаемый путь к цели может опираться на неадекватную логику.
Здесь для оценки требуется содержательный анализ, выходящий за рамки данной статьи.
Совсем другое дело - если мировоззрение предполагает что у человечества вообще нет и не должно быть исторической перспективы (эсхатология). Тут содержательный анализ внутренней логики не требуется: весь смысл такого мировоззрения содержится в метафизическом постулате о предопределенности т.н. «конца света» в обозримом будущем. «Конец света» - это полное уничтожение цивилизации и подведение итогов по наперед заданным мистическим критериям, вне всякой связи с объективными достижениями материальной культуры.
Из такого мировоззрения следует, что любые усилия, направленные на рост реального благосостояния и реальных возможностей будущих поколений – полностью бесполезны, а точнее – даже вредны. Они отвлекают человека и человечество в целом от единственной значимой цели: мистического «спасения» в потустороннем мире после «конца света».
«Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе… Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне. Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?… Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам. Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы». (Библия. Евангелие от Матфея, гл. 6. Нагорная проповедь).
Вкратце смысл сказанного: не вкладывайте свой труд и средства в свое благополучие и будущее благополучие потомков – это ненадежное вложение. Вкладывайте лучше в свое спасение, т.е. конкретно – в церковную кассу. Коммерческий результат этой рекламы: «Все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов». (Библия. Деяния апостолов, гл. 4)
2. Социальная цена религиозной коммерции.
Религиозная коммерция до христианства существовала тысячи лет без ущерба для общества. Человек давал деньги храму в расчете, что божество окажет ему содействие в практических делах – хозяйстве, торговле, войне или семейной жизни. Храм продавал людям примерно то же, что сейчас продают психологи: уверенность в себе и оптимизм.
Никакая «языческая» религия не покушалась на естественные цели человеческой деятельности (благополучие человека и его потомков), а наоборот, всячески их приветствовала. Христианство в погоне за сверхприбылью выбросило на рынок совершенно иную доктрину: или материальное благополучие (которому скоро придет конец, ибо сейчас «последние времена» перед «концом света») – или «вечное спасение».
Не случайно в христианстве на протяжении почти 2000 лет, с самого момента его основания делается упор на то, что «последние времена» наступили и никакая деятельность, направленная на будущее материальное благополучие, не имеет смысла.
«Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою? ибо приидет Сын Человеческий во славе Отца Своего с Ангелами Своими и тогда воздаст каждому по делам его. Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Сына Человеческого, грядущего в Царствии Своем». (Библия. Евангелие от Матфея, гл. 16).
Став в IV веке государственной религией Рима, христианство сожрало экономику процветающей империи всего за 100 лет. Церковь стремительно обогатилась за счет средств, которые были уплачены за «вечное спасение» вместо того, чтобы быть вложены в инфраструктуру и общественное хозяйство. Дороги и водопроводы разрушились, многие города обезлюдели, а наука просто перестала существовать. Следующие несколько веков образуют черную дыру в европейской истории. Это закономерный результат отвлечения огромных по тем временам средств от практических потребностей на мистические.
3. Похвала фермерскому здравому смыслу.
Примечательно, что дольше всего сопротивлялись христианизации не города, а сельская местность, деревня. Слово paganus (лат. сельский житель) стало обозначать последователя естественной религии, «язычника». Это легко объяснимо: сельское хозяйство требует вполне конкретное планирование будущего в ходе воспроизводства природных циклов жизни. Маммона (сирийская богиня благосостояния и плодородия, упомянутая в тексте нагорной проповеди) или Помона (аналогичная римская богиня плодов и земледелия) были для античного фермера отражением наблюдаемой хозяйственной реальности.
Рассказ христианского проповедника о «птицах небесных», которые «ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы и Отец Небесный питает их» выглядел для этого фермера явным идиотизмом: он-то прекрасно знал, что у птичек куча дел. Им надо успеть подкормиться в сезон вегетации растений, свить гнезда и выкормить птенцов, чтобы те окрепли и смогли улететь зимовать в теплые края. И этот цикл «беззаботные» существа должны повторять из года в год – иначе они просто вымрут (и никакой «Отец Небесный» не спасет).
Фермер также прекрасно понимал, что если он последует совету проповедника «не заботьтесь о завтрашнем дне» и не позаботится о привязке своей деятельности к природным циклам, то останется без урожая - и тоже вымрет (как птичка). То есть, с фермерской токи зрения, христианский проповедник был болтуном и бездельником, привыкшим жить за чужой счет, а следовательно – не заслуживал доверия.
Что бы там не говорилось в христианской теологии, фермер был прав в смысле грубой правды жизни: если бы его заставили следовать христианству в полном объеме, то и он, и проповедник остались бы без еды. Церковь вынуждена была пойти на некоторые уступки естественной «поганской» религии – например, допустить почитание все той же Помоны, Эпоны или Деметры, только в виде «Мадонны» или «Notre Dame». Правда, храмы этой богини, построенные в средние века, приказано было считать христианскими, а сезонные ритуалы – рассматривать, как праздники в честь специальных христианских святых.
В других отраслях таких поблажек церковь не давала – в результате эти отрасли либо деградировали по сравнению с античностью (ремесла), или вообще исчезли (медицина).
4. Политическая эсхатология и новое время.
Христианство оказалось не способно обеспечивать хозяйственную жизнь общества. Все продуктивные общественные механизмы функционировали в средние века за счет частично сохранившегося языческого мировоззрения, а в последующие времена – за счет нового секулярного мировоззрения (либо неоязыческого, либо безрелигиозного).
Экономическая импотенция христианства неизлечима из-за опоры на догмат о «последних временах» и подмены забот о материальном будущем, заботой о мистическом «спасении». Если «конец света» отложить в далекое и туманное будущее, то стремление людей к материальному, осязаемому благополучию для себя и потомков выйдет на первый план, а любая религия, согласно законам рынка, должна будет либо обслуживать это стремление, либо стать экспонатом на полочке музея истории культуры.
Сегодня в цивилизованном мире христианство проявляет себя в основном религиозно-рыночным способом. Христианские программы на ТВ рассказывают про уже одомашненного (а не дикого) библейского бога, который теперь всех любит, и про хорошего парня Христа, который проповедовал гуманизм. В христианских культовых зданиях развлекают туристов и бойко торгуют амулетами. Когда какой-нибудь проповедник начинает вещать о «последних временах», грядущей битве с воинством Антихриста, «конце света» и «страшном суде», на него испуганно шикают собственные коллеги-священники: «молчи дурак, а то нам сейчас такое припомнят…». Общество (в массе своей не читавшее библию) успокаивают: этот тип – фундаменталист, у него есть справка от психиатра, его странные идеи не отражают мнения церкви.
Но лишь только возникают подходящие условия (коммунистические революции, рост фашизма, мировая война, исламский терроризм), как церкви сдувают пыль с исходной доктрины и снова запускают грабительскую бизнес-машинку «последних времен».
Во время второй мировой войны все традиционные христианские церкви в Европе (католицизм, лютеранство, православие) сотрудничали с фашистскими режимами, благословляя «воинов Христа» на великую битву против безбожного социализма и дьявольского секуляризма. По идее, лидеры этих церквей должны были сидеть вместе с фашистами на скамье подсудимых в Нюрнберге, но политики стран-победительниц решили иначе. Роль церквей в пропаганде фашизма, трибунал не затронул.
5. От Нюрнберга 1945 до Нью-Йорка 2001
Церкви отделались легким испугом: их не стали примерно наказывать, а как бы оставили на перевоспитание в секулярном мире. Сильное и благополучное общество может себе позволить роскошь так обращаться с преступниками, и иногда это приносит позитивный результат: некоторые негодяи исправляются и становятся приличными гражданами. Этот способ, однако, неприменим к полностью криминальным типам, к рецидивистам, которые могут вести себя прилично лишь до тех пор, пока находятся под надзором полисмена. Чуть страж порядка отвернется или проявит невнимательность – жди неприятностей.
В случае с церквями было и того хуже: лидеры победителей готовились к ядерной войне за окончательный передел мира, - и уже прикидывали, как приспособить машинку «последних времен» под собственные пропагандистские нужды. Вожди западного и восточного блоков деловито примеряли униформу воинов Христа в ядерном апокалипсисе (даже формально атеистический режим Сталина финансировал православную церковь). Битва «последних дней» так и не состоялась, а машинку оставили для следующего случая.
В следующий раз машинка заработала 11 сентября 2001 года, когда цивилизация нагуляла достаточно мяса, чтобы можно было снова срезать полновесные куски. Не так важно, кто именно включил машинку - она общая для христианской и исламской политики.
«Cpaжaйтecь c тeми, ктo нe вepyeт в Aллaxa и в пocлeдний дeнь, нe зaпpeщaeт тoгo, чтo зaпpeтил Aллax и Eгo пocлaнник, и нe пoдчиняeтcя peлигии иcтиннoй… A тe, кoтopыe coбиpaют зoлoтo и cepeбpo и нe pacxoдyют eгo нa пyти Aллaxa, - oбpaдyй иx мyчитeльным нaкaзaниeм в тoт дeнь, кoгдa в oгнe гeeнны бyдeт этo paзoжжeнo и бyдyт зaклeймeны этим иx лбы, и бoкa, и xpeбты! Этo - тo, чтo вы cбepeгли для caмиx ceбя. Bкycитe жe тo, чтo вы cбepeгaли!» (Коран. Сура 9, «Покаяние»).
Новые «последние времена» одинаково выгодны протестантской администрации Буша, саудовским шейхами - ваххабитам, и православному политбюро Путина. Религиозная истерия продолжает нагнетаться, и «глобальный конфликт цивилизаций» (новое название апокалипсиса) принес своим организаторам колоссальные доходы (и нанес огромный ущерб экономике их стран). Примечательно, что в Западной Европе, которая уже много раз подвергалась разорению «апокалипсисами» сразу разобрались в сути происходящего.
Знакомый фокус: зажигательные речи о духовном сплочении перед мистической угрозой, инвестиции в «духовность», в церковное воспитание молодежи и в производство оружия, дальше - война, разрушенное хозяйство, и лидеры, нажившие капиталы на этом бизнесе.
Так что разумные европейцы вместо «духовного возрождения» занялись духовной дезинфекцией: началось форсированное вытеснение церковных структур из общества –под возмущенные крики исламских и христианских проповедников о «гонениях на веру». Ну, ясно: они уже приготовили ножи и вилки, а тут их гонят в шею от стола с блюдами.
6. Умирать или жить? Выбор еще не сделан.
Реально ни о каких гонениях за религию, веру в тех или иных богов, и тому подобные абстракции, нет и речи. Секулярному обществу это безразлично. Но вот мировоззрения, которые прямо направлены на аннулирование будущего цивилизации - на истребление людей, разрушение экономики, и уничтожение общественного хозяйства - это уже не абстракция. Это – конкретная политическая доктрина радикально-милитаристского толка.
Мировоззрение, основанное на эсхатологической метафизике, может приводить только к «концу света» и ни к чему больше. Если метафизический догмат утверждает, что история человечества в ближайшем будущем закончится «последней войной», после которой не будет ничего, кроме мистического воздаяния – то следование этому мировоззрению есть подготовка войне, на которую бросают все людские и материальные ресурсы без остатка.
Зачем заниматься социально-экономическим и научно-техническим прогрессом, если завтра – последняя война, а затем придет Мессия, и устроит последний суд, по которому все неправедные будут гореть в аду, а всем праведным будет обеспечено счастье? Так что смело вставайте в ряды правоверных борцов, а деньги жертвуйте истинной церкви.
Свобода распространения разнообразных мировоззрений - это огромное практическое достижение современной цивилизации. Не гуманитарное, а именно практическое. Мы не имеем универсального метода оценки рецептов построения благополучия человечества, предлагаемых в разных системах. Мы не можем точно ответить на вопрос, что лучше соответствует этой цели – социализм или либертарианство, демократия или технократия, универсальный гуманизм Куртца или мозаичная «глобальная деревня» Тоффлера. Чем больше дано чистых стратегий, тем лучшую смешанную стратегию можно из них собрать.
Но это относится лишь к мировоззрениям, ставящих своей целью благополучие людей, а как быть с эсхатологическими мировоззрениями? Признать за ними равное право на распространение – значит, признать равную ценность двух противоположных целей: благополучия людей в исторически обозримом будущем (исходя из естественных представлений о благополучии) и тотального уничтожения людей в исторически короткой перспективе (исходя из мистической ценности такого уничтожения).
Вопрос пока открыт, но выбор рано или поздно придется делать.
О границах свободы совести или: где кончается метафизика и начинается политика.
«Для того, чтобы поднять государство с самой низкой ступени варварства до высшей ступени благосостояния, нужны лишь мир, легкие налоги и терпимость в управлении. Все остальное сделает естественный ход вещей». (Адам Смит, 1776 год).
Любое мировоззрение (как разновидность философии) включает в себя метафизику, логику, этику и политику. Сама метафизика не поддается проверке, она субъективна, как кулинарные вкусы, но ее можно проверить косвенно, поскольку на нее опирается логика (в смысле – практически применяемый метод рассуждений). Дефекты некой логики можно определить по дефективным решениям, которые из нее выводятся. Из логики, а косвенно – из метафизики, выводятся этика и политика (представления о целях личного поведения и социального регулирования). Качество мировоззрения проявляется в описании этически и политически желательного будущего для человека и общества.
1. Эсхатология – религиозная, политическая, коммерческая.
Если мировоззрение предлагает действовать с целью построения комфортабельного общества, материально благополучного и динамично развивающегося (т.е. имеющего дальнейшую историческую перспективу) – это не обязательно значит, что мировоззрение адекватное – ведь предлагаемый путь к цели может опираться на неадекватную логику.
Здесь для оценки требуется содержательный анализ, выходящий за рамки данной статьи.
Совсем другое дело - если мировоззрение предполагает что у человечества вообще нет и не должно быть исторической перспективы (эсхатология). Тут содержательный анализ внутренней логики не требуется: весь смысл такого мировоззрения содержится в метафизическом постулате о предопределенности т.н. «конца света» в обозримом будущем. «Конец света» - это полное уничтожение цивилизации и подведение итогов по наперед заданным мистическим критериям, вне всякой связи с объективными достижениями материальной культуры.
Из такого мировоззрения следует, что любые усилия, направленные на рост реального благосостояния и реальных возможностей будущих поколений – полностью бесполезны, а точнее – даже вредны. Они отвлекают человека и человечество в целом от единственной значимой цели: мистического «спасения» в потустороннем мире после «конца света».
«Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе… Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне. Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?… Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам. Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы». (Библия. Евангелие от Матфея, гл. 6. Нагорная проповедь).
Вкратце смысл сказанного: не вкладывайте свой труд и средства в свое благополучие и будущее благополучие потомков – это ненадежное вложение. Вкладывайте лучше в свое спасение, т.е. конкретно – в церковную кассу. Коммерческий результат этой рекламы: «Все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов». (Библия. Деяния апостолов, гл. 4)
2. Социальная цена религиозной коммерции.
Религиозная коммерция до христианства существовала тысячи лет без ущерба для общества. Человек давал деньги храму в расчете, что божество окажет ему содействие в практических делах – хозяйстве, торговле, войне или семейной жизни. Храм продавал людям примерно то же, что сейчас продают психологи: уверенность в себе и оптимизм.
Никакая «языческая» религия не покушалась на естественные цели человеческой деятельности (благополучие человека и его потомков), а наоборот, всячески их приветствовала. Христианство в погоне за сверхприбылью выбросило на рынок совершенно иную доктрину: или материальное благополучие (которому скоро придет конец, ибо сейчас «последние времена» перед «концом света») – или «вечное спасение».
Не случайно в христианстве на протяжении почти 2000 лет, с самого момента его основания делается упор на то, что «последние времена» наступили и никакая деятельность, направленная на будущее материальное благополучие, не имеет смысла.
«Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою? ибо приидет Сын Человеческий во славе Отца Своего с Ангелами Своими и тогда воздаст каждому по делам его. Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Сына Человеческого, грядущего в Царствии Своем». (Библия. Евангелие от Матфея, гл. 16).
Став в IV веке государственной религией Рима, христианство сожрало экономику процветающей империи всего за 100 лет. Церковь стремительно обогатилась за счет средств, которые были уплачены за «вечное спасение» вместо того, чтобы быть вложены в инфраструктуру и общественное хозяйство. Дороги и водопроводы разрушились, многие города обезлюдели, а наука просто перестала существовать. Следующие несколько веков образуют черную дыру в европейской истории. Это закономерный результат отвлечения огромных по тем временам средств от практических потребностей на мистические.
3. Похвала фермерскому здравому смыслу.
Примечательно, что дольше всего сопротивлялись христианизации не города, а сельская местность, деревня. Слово paganus (лат. сельский житель) стало обозначать последователя естественной религии, «язычника». Это легко объяснимо: сельское хозяйство требует вполне конкретное планирование будущего в ходе воспроизводства природных циклов жизни. Маммона (сирийская богиня благосостояния и плодородия, упомянутая в тексте нагорной проповеди) или Помона (аналогичная римская богиня плодов и земледелия) были для античного фермера отражением наблюдаемой хозяйственной реальности.
Рассказ христианского проповедника о «птицах небесных», которые «ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы и Отец Небесный питает их» выглядел для этого фермера явным идиотизмом: он-то прекрасно знал, что у птичек куча дел. Им надо успеть подкормиться в сезон вегетации растений, свить гнезда и выкормить птенцов, чтобы те окрепли и смогли улететь зимовать в теплые края. И этот цикл «беззаботные» существа должны повторять из года в год – иначе они просто вымрут (и никакой «Отец Небесный» не спасет).
Фермер также прекрасно понимал, что если он последует совету проповедника «не заботьтесь о завтрашнем дне» и не позаботится о привязке своей деятельности к природным циклам, то останется без урожая - и тоже вымрет (как птичка). То есть, с фермерской токи зрения, христианский проповедник был болтуном и бездельником, привыкшим жить за чужой счет, а следовательно – не заслуживал доверия.
Что бы там не говорилось в христианской теологии, фермер был прав в смысле грубой правды жизни: если бы его заставили следовать христианству в полном объеме, то и он, и проповедник остались бы без еды. Церковь вынуждена была пойти на некоторые уступки естественной «поганской» религии – например, допустить почитание все той же Помоны, Эпоны или Деметры, только в виде «Мадонны» или «Notre Dame». Правда, храмы этой богини, построенные в средние века, приказано было считать христианскими, а сезонные ритуалы – рассматривать, как праздники в честь специальных христианских святых.
В других отраслях таких поблажек церковь не давала – в результате эти отрасли либо деградировали по сравнению с античностью (ремесла), или вообще исчезли (медицина).
4. Политическая эсхатология и новое время.
Христианство оказалось не способно обеспечивать хозяйственную жизнь общества. Все продуктивные общественные механизмы функционировали в средние века за счет частично сохранившегося языческого мировоззрения, а в последующие времена – за счет нового секулярного мировоззрения (либо неоязыческого, либо безрелигиозного).
Экономическая импотенция христианства неизлечима из-за опоры на догмат о «последних временах» и подмены забот о материальном будущем, заботой о мистическом «спасении». Если «конец света» отложить в далекое и туманное будущее, то стремление людей к материальному, осязаемому благополучию для себя и потомков выйдет на первый план, а любая религия, согласно законам рынка, должна будет либо обслуживать это стремление, либо стать экспонатом на полочке музея истории культуры.
Сегодня в цивилизованном мире христианство проявляет себя в основном религиозно-рыночным способом. Христианские программы на ТВ рассказывают про уже одомашненного (а не дикого) библейского бога, который теперь всех любит, и про хорошего парня Христа, который проповедовал гуманизм. В христианских культовых зданиях развлекают туристов и бойко торгуют амулетами. Когда какой-нибудь проповедник начинает вещать о «последних временах», грядущей битве с воинством Антихриста, «конце света» и «страшном суде», на него испуганно шикают собственные коллеги-священники: «молчи дурак, а то нам сейчас такое припомнят…». Общество (в массе своей не читавшее библию) успокаивают: этот тип – фундаменталист, у него есть справка от психиатра, его странные идеи не отражают мнения церкви.
Но лишь только возникают подходящие условия (коммунистические революции, рост фашизма, мировая война, исламский терроризм), как церкви сдувают пыль с исходной доктрины и снова запускают грабительскую бизнес-машинку «последних времен».
Во время второй мировой войны все традиционные христианские церкви в Европе (католицизм, лютеранство, православие) сотрудничали с фашистскими режимами, благословляя «воинов Христа» на великую битву против безбожного социализма и дьявольского секуляризма. По идее, лидеры этих церквей должны были сидеть вместе с фашистами на скамье подсудимых в Нюрнберге, но политики стран-победительниц решили иначе. Роль церквей в пропаганде фашизма, трибунал не затронул.
5. От Нюрнберга 1945 до Нью-Йорка 2001
Церкви отделались легким испугом: их не стали примерно наказывать, а как бы оставили на перевоспитание в секулярном мире. Сильное и благополучное общество может себе позволить роскошь так обращаться с преступниками, и иногда это приносит позитивный результат: некоторые негодяи исправляются и становятся приличными гражданами. Этот способ, однако, неприменим к полностью криминальным типам, к рецидивистам, которые могут вести себя прилично лишь до тех пор, пока находятся под надзором полисмена. Чуть страж порядка отвернется или проявит невнимательность – жди неприятностей.
В случае с церквями было и того хуже: лидеры победителей готовились к ядерной войне за окончательный передел мира, - и уже прикидывали, как приспособить машинку «последних времен» под собственные пропагандистские нужды. Вожди западного и восточного блоков деловито примеряли униформу воинов Христа в ядерном апокалипсисе (даже формально атеистический режим Сталина финансировал православную церковь). Битва «последних дней» так и не состоялась, а машинку оставили для следующего случая.
В следующий раз машинка заработала 11 сентября 2001 года, когда цивилизация нагуляла достаточно мяса, чтобы можно было снова срезать полновесные куски. Не так важно, кто именно включил машинку - она общая для христианской и исламской политики.
«Cpaжaйтecь c тeми, ктo нe вepyeт в Aллaxa и в пocлeдний дeнь, нe зaпpeщaeт тoгo, чтo зaпpeтил Aллax и Eгo пocлaнник, и нe пoдчиняeтcя peлигии иcтиннoй… A тe, кoтopыe coбиpaют зoлoтo и cepeбpo и нe pacxoдyют eгo нa пyти Aллaxa, - oбpaдyй иx мyчитeльным нaкaзaниeм в тoт дeнь, кoгдa в oгнe гeeнны бyдeт этo paзoжжeнo и бyдyт зaклeймeны этим иx лбы, и бoкa, и xpeбты! Этo - тo, чтo вы cбepeгли для caмиx ceбя. Bкycитe жe тo, чтo вы cбepeгaли!» (Коран. Сура 9, «Покаяние»).
Новые «последние времена» одинаково выгодны протестантской администрации Буша, саудовским шейхами - ваххабитам, и православному политбюро Путина. Религиозная истерия продолжает нагнетаться, и «глобальный конфликт цивилизаций» (новое название апокалипсиса) принес своим организаторам колоссальные доходы (и нанес огромный ущерб экономике их стран). Примечательно, что в Западной Европе, которая уже много раз подвергалась разорению «апокалипсисами» сразу разобрались в сути происходящего.
Знакомый фокус: зажигательные речи о духовном сплочении перед мистической угрозой, инвестиции в «духовность», в церковное воспитание молодежи и в производство оружия, дальше - война, разрушенное хозяйство, и лидеры, нажившие капиталы на этом бизнесе.
Так что разумные европейцы вместо «духовного возрождения» занялись духовной дезинфекцией: началось форсированное вытеснение церковных структур из общества –под возмущенные крики исламских и христианских проповедников о «гонениях на веру». Ну, ясно: они уже приготовили ножи и вилки, а тут их гонят в шею от стола с блюдами.
6. Умирать или жить? Выбор еще не сделан.
Реально ни о каких гонениях за религию, веру в тех или иных богов, и тому подобные абстракции, нет и речи. Секулярному обществу это безразлично. Но вот мировоззрения, которые прямо направлены на аннулирование будущего цивилизации - на истребление людей, разрушение экономики, и уничтожение общественного хозяйства - это уже не абстракция. Это – конкретная политическая доктрина радикально-милитаристского толка.
Мировоззрение, основанное на эсхатологической метафизике, может приводить только к «концу света» и ни к чему больше. Если метафизический догмат утверждает, что история человечества в ближайшем будущем закончится «последней войной», после которой не будет ничего, кроме мистического воздаяния – то следование этому мировоззрению есть подготовка войне, на которую бросают все людские и материальные ресурсы без остатка.
Зачем заниматься социально-экономическим и научно-техническим прогрессом, если завтра – последняя война, а затем придет Мессия, и устроит последний суд, по которому все неправедные будут гореть в аду, а всем праведным будет обеспечено счастье? Так что смело вставайте в ряды правоверных борцов, а деньги жертвуйте истинной церкви.
Свобода распространения разнообразных мировоззрений - это огромное практическое достижение современной цивилизации. Не гуманитарное, а именно практическое. Мы не имеем универсального метода оценки рецептов построения благополучия человечества, предлагаемых в разных системах. Мы не можем точно ответить на вопрос, что лучше соответствует этой цели – социализм или либертарианство, демократия или технократия, универсальный гуманизм Куртца или мозаичная «глобальная деревня» Тоффлера. Чем больше дано чистых стратегий, тем лучшую смешанную стратегию можно из них собрать.
Но это относится лишь к мировоззрениям, ставящих своей целью благополучие людей, а как быть с эсхатологическими мировоззрениями? Признать за ними равное право на распространение – значит, признать равную ценность двух противоположных целей: благополучия людей в исторически обозримом будущем (исходя из естественных представлений о благополучии) и тотального уничтожения людей в исторически короткой перспективе (исходя из мистической ценности такого уничтожения).
Вопрос пока открыт, но выбор рано или поздно придется делать.
