Александр Розов (alex_rozoff) wrote,
Александр Розов
alex_rozoff

Category:

Хищные вещи прошлого века.

(Не грузите нам духовные заботы. О слеге и пользе «пещерной» психики.)

«Есть лишь одна проблема - одна-единственная в мире - вернуть людям духовное
содержание, духовные заботы». (Сент-Экзюпери) – эпиграф к книге «Хищные вещи века»



Читатель, конечно, заметил, что в заголовке обыгрывается название произведения А и Б Стругацких «Хищные вещи века» - о неожиданных опасностях, которые могут исходить от новой техники. Но является ли эта опасность НОВОЙ и КОМУ она грозит?

Опасность может исходить не только от каких-нибудь ядерных реакторов, а даже от бытовых предметов. Из нескольких дешевых товаров, купленных в магазине (приемник, вакуумная трубка и таблетки репеллента от насекомых), получается СЛЕГ – самодельное устройство, растормаживающее воображение почище, чем химические галлюциногены. Каждый может погрузиться в мир своей мечты и реализовать все свои желания, прожив яркую псевдо-жизнь в горячей ванне под нечленораздельные звуки из приемника…
Но что же произойдет с будущим человечества? Похоже, оно пойдет ко всем чертям.

Как спасти будущее человечества от слега? Это лишь один вопрос, и ответ на него дается простой: надо все «слегоподобные» игрушки отнять и запретить, а людей от них отучить.
Более сложный вопрос – а почему, собственно? Человечество состоит из людей, а люди хотят быть счастливыми. По какому праву им хотят запретить счастье, которое стало доступно здесь и сейчас? Ах, это «не настоящее» (иллюзорное) счастье? А судьи кто?
Стругацкие не ответили на этот вопрос, ограничившись следующим этическим доводом: уйти в мир иллюзий - значит предать человечество, которое миллион лет трудилось ради роста реального благосостояния и расширения материальных возможностей потомков.
Этот довод опирается на инстинкт продолжения рода и заботы о судьбе потомства.

Запомним этот момент: против слега философия не работает, а вот инстинкт – работает.

Главный герой «хищных вещей века», Иван Жилин, говорит: «Этот мир (мир слега) все-таки иллюзорен… Он противоположен реальному миру, он враждебен ему. Люди, ушедшие в иллюзорный мир, погибают для мира реального. Они все равно, что умирают.... Это конец взаимодействию человека с природой, это конец взаимодействию личности с обществом, это конец связям между личностями, это конец прогресса».

Интересна аналогия слега с ортодоксальным христианством: библейский «новый завет» как раз содержит призывы к верующим «умереть для мира» и искать «царство божье», которое «не от мира сего». Эта аналогия в «хищных вещах века» встречается много раз.
Даже приобщение к слегу удивительно напоминает ортодоксальные христианские ритуалы: крещение (ванна - купель), причастие (проглатываемая таблетка репеллента) и литургические славословия (гипнотизирующее бормотание приемника).

Философия, ведущая к одобрению слега изложена у Стругацких в форме «неооптимизма» доктора Опира: «Удовлетворите любовь и голод, и вы увидите счастливого человека. При условии, конечно, что человек наш уверен в завтрашнем дне. Все утопии всех времен базируются на этом простейшем соображении. Освободите человека от забот о хлебе насущном и о завтрашнем дне, и он станет истинно свободен и счастлив. Я глубоко убежден, что дети, именно дети - это идеал человечества. Я вижу глубочайший смысл в поразительном сходстве между ребенком и беззаботным человеком, объектом утопии. Беззаботен - значит счастлив. И как мы близки к этому идеалу! Еще несколько десятков лет, а может быть, и просто несколько лет, и мы достигнем автоматического изобилия, мы отбросим науку, как исцеленный отбрасывает костыли, и все человечество станет огромной счастливой детской семьей».

Если отвлечься от малозначительных деталей, суть «неооптимизма» та же, что и у мистического христианства. Даже лексика «нового завета» узнаваема: «отбросим науку» - посрамленную мудрость и станем «взрослыми детьми» - жителями «царства небесного». Все будут «любить друг друга по-братски» (духовно?), а бог даст всем «хлеб насущный».

Та же философия продолжается уже предельно жестко в воображаемом споре Жилина с предателем – Римайером, который говорит: «История - это история людей. Каждый человек хочет прожить жизнь недаром, и слег дает тебе такую жизнь... Каждый отдельный человек не потеряет ничего, он только приобретет, ибо его мир станет несравненно ярче. Да, знаю, ты считаешь, что и без слега живешь недаром, но сознайся, ты никогда так ярко и горячо не жил, как сегодня в ванне. Не надо горевать о конце прогресса».

Тут тоже обыгрывается явное сходство между слегом и христианскими молитвенными практиками, которые иногда сопровождаются яркими видениями «царства небесного» (в литературе есть примеры Иоанна Богослова и Блаженного Августина).

Жилин отвечает: «Не так просто вырвать из крови природное стремление каждого человека бороться с остановкой, с любой остановкой, со смертью, с покоем, с регрессом», но главным его аргументом становится другое: «ты, поколебавшись всего минуту, послал меня на смерть, чтобы я тебе не мешал. Твой идеал - дерьмо, Римайер. Если во имя идеала человеку приходится делать подлости, то цена этому идеалу - дерьмо».

С трудом победив свое сомневающееся alter ego, Жилин решает, что слег очень притягательная и коварная штука. Если ему, человеку с твердыми принципами и идеалами, потребовалась такая внутренняя борьба, то как смогут противиться «искушению слегом» беспечные, беспринципные, склонные к гедонизму жители постиндустриального города, где происходит действие «хищных вещей века»?

Казалось бы, все так: жители работают 5 дней в неделю по 4 часа (этого достаточно, чтобы общество развивалось и богатело – вот плоды прогресса). Остальное время они развлекаются – грубо, чувственно, не интеллектуально (дискотеки под возбуждающую цветомузыку, сексуальные игры, авантюрные аттракционы спорт и банальные пьянки).
В обстановке «потребительства и бездуховности» слег должен быть крайне популярен.

Но не тут-то было. Стругацкие (намеренно или ненамеренно) опровергают выводы своего главного героя. Местные жители четко проводят границу между собой и потребителями слега. Они (да, бездуховные, но социализированные граждане), считают уход из реального мира в иллюзию с молочными реками и кисельными берегами (а фактически – в ванну, под бормочущий приемник) запредельной дрянью. Слово «слег» пишут на заборах, как нецензурное ругательство, «слегач» - это в местном сленге самое грубое оскорбление.
За положительные отзывы о слеге обычно сразу бьют в морду – даже без объяснений.

Парадокс? Никак нет. Жилин рассуждает: «вне производственного процесса человек в массе остается психологически человеком пещерным, Человеком Невоспитанным», который воспринимает мир, как «простой процесс, из которого лишь ценой больших усилий удается выколотить удовольствия».

Это, действительно, так.

Дальше Жилин делает вывод, что «пещерная» психика, не способная «получать удовольствие от рассмотрения связей и закономерностей, если они не касаются непосредственного удовлетворения самых примитивных социальных инстинктов» - легкая добыча «иллюзорного бытия», которое предлагает удовольствие даром.

Это уже ошибка. Реально все наоборот.

«Неспособность индивидуума (человека пещерного, Человека Невоспитанного) «к восприятию нашего сложного мира во всех его противоречиях», на которую сетует воспитанный Жилин, оказывается сильнейшим, почти абсолютным иммунитетом против слега и тому подобных иллюзий. Сложные гуманитарно-философские идеалы Жилина оказываются не противниками, а союзниками слега. Борьба с «искушением слега» для Жилина – интеллектуальная, психологическая и волевая проблема. Для «невоспитанного, пещерного» постиндустриального рабочего – это тривиальная задача, решаемая между двумя глотками пива, поскольку его психика не испорчена дебильными противоречиями гуманитарной культуры, во многом основанной на ортодоксально-христианском базисе.
Что ответит этот пещерный постиндустриал на козырной довод Римайера: «каждый человек хочет прожить жизнь недаром, и слег дает тебе такую жизнь»?
Просто ответит: «Это пускать пузыри в ванне, по-твоему, не даром прожить жизнь?»
Ну, а если собеседник начнет задвигать про раскрытие духовного мира, то Человек Пещерный обругает его «вонючим интелем» и врежет пивной кружкой по башке.

Интель - это тоже грубое местное ругательство.

- Завтра утром, - сказал я, - в десять часов в университете состоится лекция по философии неооптимизма. Читает знаменитый доктор философии Опир из столицы.
Бармен слушал меня с жадным вниманием, он даже перестал затягиваться.
- Надо же! - сказал он, когда я кончил. - До чего докатились, а! Позавчера девчонок в ночном клубе разогнали, а теперь у них, значит, лекции. Мы им еще покажем лекции!
- Давно пора, - сказал я.
- Я их к себе не пускаю, - продолжал бармен, все более оживляясь. - У меня глаз острый. Он еще только к двери подходит, а я уже вижу: интель.
(Хищные вещи века).

То есть, интель – это философствующий интеллигент - морализатор, озабоченный исправлением примитивных и дурных (с его точки зрения) нравов. По логике Жилина эпитетами «интель» и «слегач» должны называться противоположные позиции, ан нет.
«Сволочи! Хулиганье! Бей интелей! ... По живым людям! Гиены вонючие, дряни поганые... Слегачи образованные, гады... Свербит у них, что люди развлекаются...»
(Реакция публики на обстрел местной дискотеки морализаторами – экстремистами).

- Да, - сказал я сочувственно - я вас хорошо понимаю. Но для меня-то все это тоже пресно.
- Слег ему нужен, - сказал вдруг Эль басом.
- Что-что? - спросил я.
- Слег, говорю.
Круглоголовый весь сморщился.
- Ну брось, Эль. Ну что ты сегодня какой-то...
- Кашлять я на него хотел, - сказал Эль. - Не люблю я этих... (на месте многоточия ясно читается «интелей» или «слегачей») Все ему пресно, все ему не так.
- Вы его не слушайте, - сказал круглоголовый. - Он ночь не спал, утомился...
- Ты скажи ему, - произнес Эль, обращаясь к круглоголовому, - чтобы раздобыл себе слег и утихомирился. Пусть найдет Бубу...
- Ну ладно, до свиданья, - сказал я. - Спасибо вам, ребята. Где, вы сказали, Бубу искать?
- «Оазис», - пробасил Эль. - Кафе. Проваливай… Интель вонючий.
(Хищные вещи века)

«Пещерный постиндустриал» отлично разбирается без заумных философий, что «интель» - это, по сути, замаскированный «слегач», а «слегач» - это, по сути, завершающая фаза развития «интеля». Начнешь с морализаторства - кончишь слегом. Просто, как репа.
На самом деле слег – это никакая не новость в психотехнике. Это просто технически завершенная форма христианского монастыря. Вместо кельи – ванная комната, вместо «Иисусовой молитвы» - электронная балаболка, а результат - тот же: полная деградация интеллекта и распад личности под влиянием «богообщения» (или слегообщения).

«Пещерный» способ рассуждать, при всей своей простоте, исключительно надежен.
Вузи, дочь домохозяйки, увидев у Жилина книгу «История фашизма», спрашивает: «Вы что, фашист?… Вы мне так понравились сначала... Мама говорит, что вы литератор, я уже перед всеми расхвасталась, как дура, а вы, оказывается, чуть ли не интель!»
Даже легкомысленная девушка здесь понимает разницу между конструктивным интеллектуалом (ученым или литератором) и «интелем». Первый – полезный член общества, а второй… По местным представлениям «интели» - примерно то же, что и фашисты. Что есть фашизм? Превращение общественной жизни в тотальный спектакль, который должен разыгрываться по мистически обоснованной воле режиссера (фюрера), и каждый человек обязан неукоснительно исполнять предписанную ему роль.
Логично и поведение Эля, который, заподозрив в Жилине «интеля» отправляет его к Бубе за слегом. Товарищ желает видеть мир своим домашним театром? Нет проблем, но пусть реализует это в ванне, а не в реальном обществе, где у людей свои желания и планы.

Это – постиндустриальная страна. Здешних невоспитанных людей на слеге не проведешь.

«У таможенника было гладкое округлое лицо, выражающее самые добрые чувства. Он был почтительно приветлив и благожелателен… Он протянул мне лист плотной бумаги.
- Прочтите, это довольно необычно. И подпишите, если вас не затруднит».
ПАМЯТКА: Уважаемый гость, в нашей маленькой постиндустриальной стране есть проблемы, но мы решаем их сами, без привлечения эстетствующих мистиков. Мы не покупаем сверхценных идей в жанре всеобщего спасения через исправление нравов. Согласно закона об иммиграции, в нашу страну запрещается ввозить этот товар.
«Во всяком случае, это интригует, - ответил я, доставая авторучку. - Где нужно расписаться?
- Где и как угодно, - сказал таможенник. - Хоть поперек».
(«В хищных вещах века» была другая памятка, но, по логике, могла бы быть и такая).

«Спасать. До каких же пор вас нужно будет спасать? Вы когда-нибудь научитесь спасать себя сами? Почему вы вечно слушаете попов, фашиствующих демагогов, дураков опиров? Почему вы не желаете утруждать мозг? Почему вы так не хотите думать? Как вы не можете понять, что мир огромен, сложен и увлекателен? Почему вам все просто и скучно? …Ведь я такой же, как вы! Только я хочу помогать вам, а вы не хотите помогать мне... Какая предстоит работа, подумал я... Я не знал пока, с чего нужно начинать в этой Стране Дураков, захваченной врасплох изобилием, но я знал, что не уеду отсюда, пока мне позволяет закон об иммиграции. А когда он перестанет позволять, я его нарушу».
(Последнее размышление Жилина из «Хищных вещей века»).

Если бы таможенник Пети услышал эти мысли Жилина, он бы вздохнул, улыбнулся и с добродушным упреком сказал:
- Вы невнимательно прочли памятку. Мы это не покупаем. То есть: мы не слушаем попов, фашиствующих демагогов, докторов Опиров и прочих интелей, включая Вас, дорогой Иван. Но в одном вы отчасти правы: мы действительно не хотим думать НА ЭТИ ТЕМЫ. Смысл жизни, высокие идеалы, предназначение человека, служение добру, борьба со злом, джихад, богоискательство… можете сами продолжить список. Все это вместе называется одним неприличным словом «слег». У нас этим занимаются извращены в ванне под бормотание приемника, а в слаборазвитых странах - невежественные люди в церкви или на парткоме под бормотание попа или инструктора райкома соответственно..
А у нас – прогрессивная, постиндустриальная страна, мы работаем, чтобы нам жилось хорошо, а нашим детям – еще лучше. И в свободное время каждый из нас развлекается так, как ему нравится. Я понимаю, что с вашей, отсталой, точки зрения, мы потакаем «темным животным инстинктам» (на вашем интельском языке это так называется). Но, видите ли, Иван, мы – животные. Люди - это разумный вид коллективных обезьян. Вы ведь читали Энгельса и Дарвина? Просто мы уже прошли достаточно далеко по пути научно-технического прогресса, а вы – еще недостаточно. Поэтому вы стесняетесь своего происхождения. Знаете, в каких-то отсталых племенах новорожденным привязывают к голове дощечки, чтобы череп деформировался. Якобы, ребенок будет меньше похож на обезьяну. А на самом деле он просто становится уродливым. Аналогично: вы с детства деформируете детям психику, чтобы они не были похожи на обезьян, а на самом деле получаются психические уроды, которые всю жизнь разрываются между естественными инстинктами и глупой противоестественной моралью, вбитой им в голову. Поэтому у вас столько людей подвержены слегу. Вы сами, в частности. Вы чуть не влипли в слег и перепугались, как монашка, случайно заглянувшая в стриптиз-бар. Вот и вся ваша мораль.
И вам трудно понять, Иван, что слег – очень полезное изобретение. В отсталых странах интели рвутся к диктаторской власти или становятся террористами-фанатиками. А у нас теперь даже пословица есть: интели умирают в ванне. В смысле, садятся на слег и тихо сжигают свои несчастные мозги, запутавшиеся в морально-философских противоречиях.
А вы думали, почему у нас слег никто не запрещает? Вот потому… Это, кстати, никакая не тайна. Все знают… Ладно, Иван, что-то я заговорился, а мне дальше работать надо. Распишитесь, пожалуйста, вот здесь. Это постановление о депортации. В общем, я с вами не прощаюсь - встретимся сегодня на таможне. И не дуйтесь, вас же предупреждали. Нам тут заварушки не нужны – ни от фашистов, ни от неооптимистов, ни от исламистов, ни от коммунистов. Будете подругам блузки на сувениры покупать – непременно проверьте, что крестик переливается и возле шеи не фонит. Не умеете проверять? Ах да, у вас же этого нет… Ну, попросите местных девчонок. Они у нас отзывчивые, непременно подскажут.

(илл. с сайта www.science-art.com Reconstruction of Homo erectus , автор - Mieke Roth.)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 19 comments