Александр Розов (alex_rozoff) wrote,
Александр Розов
alex_rozoff

Category:

Вокруг физики кибернетики и дзен (отзыв Шевелева - и мой ответ)

Геннадий Шевелев
Физика и нефизики

Помещая на сайт статью Александра Розова «Физика, кибернетика и дзен» http://humanism.al.ru/ru/articles.phtml?num=000272, я рассчитывал, что она заинтересует читателей и побудит как-то отозваться – одобрительно или критически. Пока отреагировал лишь один читатель и всего одной фразой:

«Совершенно непонятно, зачем на сайте освещать глобальные проблемы современной науки с точки зрения дворника дяди Васи».

Смысл фразы, видимо, такой: кому интересно и полезно знать суждения о физике, тем более, ее фундаментальных проблемах, высказываемые людьми, посторонними по отношению как к этой, так и другим наукам о природе. (Правда, в наше время дворниками могут подрабатывать и профессиональные физики). Что ж, физикам и другим естественникам это действительно может быть мало интересно. Свидетельство тому – слова акад. Е.Б. Александрова, что статья ему «достаточно чужда» (видимо, чужда именно как физику).

Но факт обращения к данной теме А. Розова показывает, что «физическая» тема может волновать и не только физиков. Неизвестно, какова его специальность по образованию, но, похоже, не физика. Ведь в статье он рассматривает физические проблемы с точки зрения именно нефизиков и признается, что за консультациями по физике обращался к физику. Кроме того, в интересе к физике он, конечно же, не одинок, и у него найдется немало не только товарищей по этому хобби, но и сторонников его (точнее, его «персонажей») воззрений. Поэтому присутствие темы, поднятой им, на сайте нашей просветительской общественной организации (РГО) не кажется таким уж неоправданным. Другое дело, как она подается, и тут может быть почва для возражений.

Что же думают о проблемах физики «герои» статьи А. Розова? Не станем ее пересказывать, попробуем лишь кратко выделить главное.


Первым берет слово историк науки и показывает, что неоднократные попытки подвести черту под изучением физической картины мира, предпринимавшиеся в прошлом, были безуспешны. Значит, не стоит делать это и сейчас. Пусть те, кто предпочитает «работать в области уточнения уже известных моделей окружающего мира», делают это себе на здоровье, но пионеры пусть идут дальше.
Вслед за историком и философ предлагает «переходить к совершенно другим, более общим, категориям» в физике.
Обоим вторит экономист, считающий, что ради научно-технического прогресса «не следует сбрасывать со счетов любые экзотические свойства микро- и мегаобъектов» и не жалеть на их исследование «действительно большие деньги».
Социопсихолог признает, что «ничего не понимает в том, что… наблюдает физик», но настойчиво советует последнему бороться с досадной приверженностью «к удобным… представлениям о материальном мире».
О неизбежности революции в физике говорит и кибернетик. Он считает (и в этом трогательно солидарен с буддизмом), что «структура мироздания совершенно не такова, какой мы наблюдаем ее посредством органов чувств». Поэтому, стоит лишь экспериментатору «устранить из сознания паразитные контуры», как «из физического лексикона исчезнут привычные «частицы, волны, поля, силы и пустота», и на смену им придет «новый корневой формализм фундаментальной физики, происходящий не от структуры наших иллюзий, а от структуры тех удачных моделей, которые адекватно отражают данные экспериментов». Коротко и проще говоря, кибернетик тоже против застоя в физике и за ее прогресс. Пусть новая физика будет «не очень наглядной в нашем понимании, зато гораздо более практичной».

Итак, налицо - дружный всесторонний (с пяти сторон) призыв к прогрессу в физической науке. Кто же против? В целом, не вдаваясь в детали, это можно только приветствовать. Но вот детали-то как раз и настораживают. Ведь как нефизики (не без влияния восточного религиозного учения) советуют физикам совершенствовать далее свою науку? Не доверяясь органам чувств. Получается прямо по Козьме Пруткову: «Не верь глазам своим». Значит, в отличие от всех нормальных людей, физик должен считать, что тяжелое – это легкое, белое – черное, сухое – мокрое, громкое – тихое и т.п.? Если так, то это действительно революция, даже переворот. Только не в физике, а в психиатрии.

В мои руки очень кстати попала новая книга акад. Э.П. Круглякова «Ученые» с большой дороги – 2» (М.: Наука, 2005). Едва раскрыв ее (уже на стр. 12), читаю:

«Один из наиболее известных лжеученых, академик Академии естественных наук, не так давно писал:
«Официальная наука отстает от новых разработок, ...наблюдается кризис в фундаментальных, теоретических и экспериментальных науках, кризис общепринятой научной парадигмы».

Не правда ли, совпадение с рассуждениями Александра почти дословное. Даже почему-то подумалось, что А. Розов – это не реальное лицо, а псевдоним того самого академика. (Но я тут же отогнал это вздорное предположение. Хватит и того, что в Интернете распространяется аналогичный слух об А. Конкретном, кстати, тоже Александре).

Но продолжим цитату из книги:

«Что же это им так ненавистна «общепринятая научная парадигма»? В мировом научном сообществе сложилась четкая и ясная методология, позволяющая отделить науку от лженауки… Один из критериев научности результата состоит в возможности его воспроизведения и подтверждения другими исследователями. Сколь угодно сенсационный результат, противоречащий существующим научным представлениям и не подтверждающийся независимыми исследовательскими группами, не может быть признан научным. Разумеется, такой критерий лженауку никак не устраивает: «До сих пор остается широко распространенной догма экспериментальных исследований XIX века – признавать как «научную» только такую методологию, которая обеспечивает воспроизводимость экспериментальных результатов, когда и где бы они ни были получены». Какая райская жизнь наступит для лжеученых, если отменить эту «догму»… Что же касается кризиса науки, особенно физики, о которой так часто беспокоятся лжеученые, приведу слова лауреата Нобелевской премии академика Ж. Алферова: «…предпосылок для взрыва нет, кризиса в квантовой физике не наблюдается. В физическом королевстве сейчас по большому счету все спокойно».

Мы не предлагаем нефизикам из статьи А. Розова отказаться от своих предложений только потому, что им противоречит аж нобелевский лауреат. Это было бы не по-научному. А научный путь такой: уж если так велика охота сделать свой вклад в физику, займитесь ею профессионально, изучите всесторонне (а не только по публикациям в СМИ) и докажите свои утверждения воспроизводимыми научными экспериментами, доложив о них в первую очередь коллегам-физикам на научном собрании или в специализированном рецензируемом издании. Только и всего, совсем просто! Так делают во всем мире.

======================
Модель реальности и физика мифа.
Александр Розов

В моей статье «Физика, кибернетика и дзен» проблемы физики комментируют пять условных персонажей – нефизиков: историк, философ, экономист, социопсихолог и кибернетик.
Среди различных реакций на статью, отзыв Геннадия Шевелева «Физика и нефизики» представляет особый интерес, поскольку показывает некий феномен общественного восприятия проблем естествознания. Этот феномен я назову физикой мифа.
Геннадий – человек рационально мыслящий и разносторонне образованный, но при этом также не физик. Кроме того, в силу своей общественной деятельности, он находится в центре поля мнений определенного слоя интеллектуалов – т.н. светских гуманистов.
После этого короткого введения, привожу фрагмент из выступления моего воображаемого кибернетика, которому досталось больше всего нареканий:

«Мы не можем повлиять на качество исходных сигналов, но можем существенно улучшить качество экспериментатора, устранив из его сознания паразитные контуры.
Что тогда изменится?
Вероятно, после этой процедуры из физического лексикона исчезнут привычные "частицы, волны, поля, силы и пустота". Ведь они происходят из некорректного предположения, что структура мироздания примерно такова, какой мы наблюдаем ее посредством органов чувств - в то время, как эта структура совершенно не такова.
Возможно, если отбросить эту априорную ошибочную интерпретацию "наглядного физического смысла", то на многие закономерности можно будет взглянуть другими глазами. Можно будет создать новый корневой формализм фундаментальной физики, происходящий не от структуры наших иллюзий, а от структуры тех удачных моделей, которые адекватно отражают данные экспериментов».


1. Это вызвало у Геннадия всплеск возмущения.

Он пишет в отзыве: «Ведь как нефизики (не без влияния восточного религиозного учения) советуют физикам совершенствовать далее свою науку? Не доверяясь органам чувств. Получается прямо по Козьме Пруткову: «Не верь глазам своим». Значит, в отличие от всех нормальных людей, физик должен считать, что тяжелое – это легкое, белое – черное, сухое – мокрое, громкое – тихое и т.п.? Если так, то это действительно революция, даже переворот. Только не в физике, а в психиатрии».

Попробуем определить, в чем причина этого возмущения. Геннадий обиделся на недоверие органам чувств? Это очень странно, поскольку Геннадий сам им не очень-то доверяет.

Органы чувств ежедневно сообщают ему, что Земля плоская и неподвижная, а звезды – это маленькие светящиеся точки, перемещающиеся по ночному небу. Но он уверен, что звезды - это шары из раскаленной плазмы, многократно превышающие по размерам нашу Землю, и их наблюдаемое движение - всего лишь следствие вращения Земли вокруг своей оси и вокруг одной из звезд (Солнца). Органы чувств говорят, что тепло – это флюиды, исходящие от нагретых тел. Он считает тепло мерой интенсивности движения молекул. Органы чувств показывают, что вода – это сплошная среда. Он убежден, что вода состоит из молекул, разделенных промежутками пустоты, молекулы состоят из атомов, а сами атомы – из протонов, нейтронов и электронов. Вот как слабо доверяет Геннадий своим органам чувств, и как сильно – учебнику физики!

Если бы Геннадий поделился своими физическими представлениями с бушменами из центральноафриканских джунглей (которые действительно доверяют своим органам чувств), они сочли бы его сумасшедшим. Ну, действительно, какой нормальный человек может не верить своим глазам и отрицать очевидное?

Итак, Геннадий обиделся не за недоверие к органам чувств.
Тогда с чем связана его реакция? Может быть, упоминание «восточного религиозного учения» в предисловии к моей статье, воспринято им, как покушение на здравый смысл?


2. Проверим это предположение.

Допустим, Геннадий каким-то образом оказался в западной Европе XIX века и начал рассказывать местным интеллектуалам о физике. Его астрономические представления были бы восприняты еще благосклонно, но изложи он теорию относительности - ему бы вызвали санитарную карету.

Пример с XIX веком уже нельзя формально списать на первобытное мышление собеседника (как в случае с бушменом). Здравый смысл, в общем, одинаков у Геннадия и у его собеседников из XIX века. Если бы они говорили о любви, философии, политике или экономике, то прекрасно бы поняли друг друга, ведь принципы рассуждений у них одинаковы. Но в одном частном случае, а именно – в описании естествознания, научное представление Геннадия кажется его собеседнику из XIX века тяжелым психическим расстройством.

Здравомыслящий доктор, выслушав рассказ Геннадия о теории относительности, написал бы в журнале за тысяча восемьсот какой-то год примерно следующее:
«Пациент страдает глубоким расстройством мышления. В его фантазиях пространство обладает свойством искривляться, как бы продавливаясь весом лежащих в нем тел, а время может замедляться быстрым движением. Кроме того, пациент испытывает субъективную убежденность, что при быстром движении вес предметов увеличивается, а зеленый свет переходит в красный или фиолетовый, в зависимости от направления движения. Будучи спрошен о том, почему мы не наблюдаем продавливания пространства вблизи горных массивов, или почему машинист поезда не наблюдает изменений цвета сигнальных огней, пациент ответил, что это – явления особого рода, наблюдаемые и познаваемые лишь специальными учеными, и недоступные для понимания обычных людей».
Реакция доктора XIX века на рассказ об эффектах квантовой механики (таких, как туннельный эффект, корпускулярно-волновой дуализм де Бройля, принцип неопределенности Гейзенберга), скорее всего, была бы такой: «далее рассказы пациента утрачивают смысл при сохранении связности и кажущейся правильности речи».

А какой еще реакции можно ожидать? Ведь в школе даются лишь ознакомительные сведения о теории относительности (на это дано 4 часа) и элементарным частицам (на них отведен 1 час). Если человек далее не занимается этими вопросами, то он помнит лишь некоторые отрывочные сведения, но не может привести их в связную систему, а тем более – изложить их. Если, например, он попробует объяснить эти вопросы скептику образца XIX века, выйдет то, о чем написал в журнале добрый доктор.

Возникает вопрос: как же тогда формируется естественнонаучное мировоззрение нашего современника – образованного и цивилизованного нефизика?
Да очень просто: зачастую он доверяет не своим органам чувств, и не своему здравому смыслу, а тому, что написано в авторитетных научно-популярных статьях. Запомненные фрагменты из этих статей образуют в его голове слабо структурированную кучу, которую можно применять лишь для добычи экзотических приправ, используемых в изготовлении «научной» фантастики.


3. Такое положение дел вполне объяснимо:

С одной стороны, «цивилизованный нефизик» не может не доверять современной физике – поскольку ее очевидные достижения окружают его со всех сторон, определяя его уровень и стиль жизни.

С другой стороны, он не может разобраться в структуре современной физике - поскольку не обладает ни соответствующими знаниями в естественных и точных науках, ни даже знаниями в области научной методологии.

Что ему остается делать?
Или заниматься самообразованием в областях, достаточно далеких от его деятельности, или верить на слово каким-то авторитетным ученым.
Эта вера имеет для упомянутых авторитетных ученых огромное значение – ведь от нее зависит общественный престиж, объем финансирования и близость к власти.
Геннадий приводит слова некого анонима, недовольного появлением моей статьи:

«Совершенно непонятно, зачем на сайте освещать глобальные проблемы современной науки с точки зрения дворника дяди Васи».

Практически, это выражение символа веры: люди делятся на физиков (каста брахманов) и дворников (каста шудр). Шудра не может написать ничего умного о физике, потому что он не для этого создан. Для занятий физикой Брахма создал брахманов-физиков.


4. Вот мы и встретились с физикой мифа.

Это - параллельная физика, не имеющая отношения к модели реальности в современном естествознании. Она описывает нереальный мир, выдуманный для внешних потребителей – цивилизованных нефизиков (в т.ч. для администраторов науки).
Физика мифа ориентирована на школьные знания нефизика, т.е. декорирована под классическую математику, физику и химию начала XIX века. Она оперирует слегка искривленным пустым евклидовым пространством (это математические тонкости). В пространстве движутся вещественные (массивные) микро и макро тела. Макро тела состоят из атомов, а атомы - из элементарных частиц. Тела взаимодействуют посредством полей, передающих сквозь пустоту постоянную или переменную силу. Сила порождает ускорение тел, как в законах Ньютона (только с поправкой Эйнштейна, а для микро тел – еще с квантовыми эффектами). Взаимодействия бывают 4 видов: гравитационные, электромагнитные, а для элементарных частиц также сильные и слабые. Элементарные частицы реагируют между собой (наподобие атомов и молекул в классической химии). Эволюция состояний всех этих объектов происходит в виде цепи причин и следствий, а время играет примерно ту же роль, что смена кадров в кино. В этой стройной картине мироздания есть еще несколько тонкостей и не до конца изученных нюансов, уточнением которых занимаются авторитетные ученые (читайте научно-популярные статьи).
Простая, понятная на уровне средней школы картина. Да еще освященная авторитетом старших брахманов… пардон, титулованных физиков. Красота!

Что там говорит дворник Александр Розов, будто эти интерпретации концептуально не соответствуют реальности, и от них надо отказаться?
Это же явные происки лженауки и «восточных религий» (тоталитарных сект), желающих разрушить здание современной физики и «зазомбировать» добрых граждан - например, убедить их, что Земля имеет форму чемодана, а солнце сделано из сливочного масла!
Соответственно, Геннадий Шевелев интерпретирует выступление кибернетика из моей статьи, как скрытую сектантскую пропаганду:
«О неизбежности революции в физике говорит и кибернетик. Он считает (и в этом трогательно солидарен с буддизмом), что «структура мироздания совершенно не такова, какой мы наблюдаем ее посредством органов чувств».

Снова возвращаемся к вопросу о мироздании и органах чувств. Геннадий совершенно уверен, что «правильная» физика такова, как показывают его органы чувств, а в обратном его пытается злонамеренно убедить Александр Розов и буддистская религиозная пропаганда.
Как уже было сказано выше, на самом деле Геннадий путает ощущаемое с привычным. Для него (как и для любого современного образованного человека) привычно считать, что Земля вращается вокруг Солнца, тела состоят из атомов, а те – из элементарных частиц. Он привык слышать о постоянстве скорости света, об искривлениях пространства вблизи массивных тел, и о прочих интересных эффектах теории относительности. Привычка так сильна, что он уже не отделяет эти представления от чувственного опыта (хотя понятно, что его чувства ни разу не показывали ему ничего подобного).
Геннадий Шевелев встает на защиту привычных интерпретаций, как будто злобный Розов покусился на его зрение, слух, обоняние и осязание.


5. На самом-то деле, Геннадий защищает пустоту.

Точнее – он защищает декорацию физики мифа. Серьезная теоретическая физика в своих моделях реальности уже пользуется совсем другими интерпретациями и другим полем терминов.
Поясню это на примере короткого текста:

«Изучены условия, накладываемые на эффективное действие N=4 суперсимметричной теории Янга-Миллса суперконформной суперсимметрией. Показано, что в N=4 суперсимметричной теории Янга-Миллса существует специфический однопетлевой член типа Весса-Зумино, который в точности воспроизводит магнитное взаимодействие между D3 бранами на языке супергравитации. Как и член типа Гейзенберга-Эйлера, этот магнитный член является точным (не перенормируется в старших петлях). Это объясняет, почему он появляется в двух дуальных описаниях взаимодействий D3 бран. Показано, что в то время как энтропия Бекнштейна-Хокинга растет с числом D3 бран как N 2, т.е. как энтропия свободного безмассового газа супер-Янга-Миллса, энтропия M5-бран растет как N 3. Поскольку предполагается, что теория M5-бран является необычной шестимерной конформной теорией, полученный результат означает, что коррелятор двух тензоров энергии-импульса должен быть пропорциональным N 3. Проведен систематический анализ однопетлевой статсуммы ассоциируемой с вильсоновской петлей на языке калибровочной теории. Показано, что струнное выражение хорошо определено и калибровочно независимо. Проблема вычисления коэффициента в ведущей поправке в режиме сильной связи к аналогу 1/L кварк-антикваркового потенциала сведена к нахождению спектра нескольких одномерных операторов Шредингера».

Это - фрагмент из отчета о научной деятельности в 2000 г. отделения теоретической физики им И.Е.Тамма, Российской Академии наук.
Такая терминология сложилась в теоретической физике по мере включения в нее аппарата современной абстрактной геометрии с целью построения более адекватных моделей пространства-времени и взаимодействий.
Рекомендую досточтимому Геннадию и другим цивилизованным нефизикам посчитать, какой процент слов в этом тексте им понятен и сколько знакомых физических терминов они здесь встретили.

Но Геннадий обращается не к этим работам, а к специфическим трудам авторитетного ученого - популяризатора:
«В мои руки очень кстати попала новая книга акад. Э.П. Круглякова «Ученые» с большой дороги – 2» (М.: Наука, 2005). Едва раскрыв ее (уже на стр. 12), читаю: «Один из наиболее известных лжеученых, академик Академии естественных наук, не так давно писал: «Официальная наука отстает от новых разработок, ...наблюдается кризис в фундаментальных, теоретических и экспериментальных науках, кризис общепринятой научной парадигмы». Не правда ли, совпадение с рассуждениями Александра почти дословное. Даже почему-то подумалось, что А. Розов – это не реальное лицо, а псевдоним того самого академика».
Справедливости ради отмечу, что Геннадий добавляет: «Но я тут же отогнал это вздорное предположение…».
Отогнал он его недалеко и не надолго, поскольку из текста это «вздорное предположение» не убрано. В общем, я стал псевдонимом даже не одного, а сразу двух «известных лжеученых», поскольку первая часть «лженаучной» цитаты принадлежит акад. Геннадию Шипову (Я знаю Бог ЕСТЬ), а вторая – акад. Анатолию Акимову (Прорыв в XXI век!) .

Еще смешнее вышло с дословностью. Я тщетно искал в тексте своей статьи слова «официальная», «отстает», «кризис» и «парадигма». Их там нет – да и с чего бы им там быть? Я ведь писал не о мифическом кризисе физики, а об устаревшей терминологии и порожденной ею порочной интерпретации картины мира. Я писал о том, что если отбросить априорно ошибочную интерпретацию "наглядного физического смысла" (т.е. физику мифа), то можно будет создать новый корневой формализм фундаментальной физики, происходящий не от структуры наших иллюзий, а от структуры тех удачных моделей, которые адекватно отражают данные экспериментов.
Какие именно модели оказались удачными – видно из фрагмента отчета по теоретической физике (приведенного выше).

Но Геннадий так возмущен моим посягательством на привычную картину физики мифа, что бьет тараном в открытую дверь, продолжая цитировать Круглякова:
«В мировом научном сообществе сложилась четкая и ясная методология, позволяющая отделить науку от лженауки… Один из критериев научности результата состоит в возможности его воспроизведения и подтверждения другими исследователями».
Дело в том, что здесь я полностью согласен с Кругляковым.
Если быть более точным – мы оба здесь согласны с Лениным, который сказал проще: «практика – критерий истины».


6. А вот дальше позиции расходятся.

У Круглякова сказано: «Сколь угодно сенсационный результат, противоречащий существующим научным представлениям и не подтверждающийся независимыми исследовательскими группами, не может быть признан научным. Разумеется, такой критерий лженауку никак не устраивает».
Здесь идет почти незаметная для нефизика подмена одного условия (подтверждение практикой) двумя (подтверждение практикой и не противоречие «существующим научным представлениям»).
Второе условие Круглякова отдает явным идеализмом. Как писал, опять же, Ленин, объективная истина «не зависит от субъекта, не зависит ни от человека, ни от человечества», а Кругляков сделал ее зависимой от существующих представлений некой группы людей. Ленин и об этом писал: «всякую истину, если ее сделать чрезмерной, если ее преувеличить, если ее распространить за пределы ее действительной применимости, можно довести до абсурда, и она даже неизбежно, при указанных условиях, превращается в абсурд».

Критерий Круглякова как раз полностью устраивает лженауку, открывая для нее несколько блестящих перспектив.

1. Если фальсифицировать несенсационный результат, соответствующий существующим научным представлениям – то можно избежать проверки. Метод очень распространен, так защищено множество диссертаций и даже получен ряд престижных премий.

2. При наличии достаточного административного ресурса, можно утвердить приказом «перечень существующих научных представлений», и создать всей своей школе режим бесконтрольности, а другим школам – режим многократных проверок с пристрастием.

3. При более гибком использовании административного ресурса можно торговать «зеленым коридором», включая те или иные направления в перечень. Можно торговать также и «красным коридором», т.е. исключением каких-либо направлений из перечня и делая их подозрительными (т.е. проверяемыми с пристрастием).

4. Можно даже играть в большую политику, формируя «перечень существующих научных представлений» в зависимости от идеологических, религиозных или мировоззренческих пристрастий правящей элиты. Можно включить туда учение коммунистической партии или учение православной церкви – смотря что в фаворе.
Так что критерий Круглякова – это очень удобный инструмент. Незаменимый для тех, кто хочет быть крупным ученым, но наукой заниматься не может (или образование подкачало, или интеллект недотягивает).

2-й критерий «лженауки» Круглякова - противоречие «существующим научным представлениям» - возник вполне закономерно. Социально-экономические причины создали «физику мифа». Квазинаучное мировоззрение ортодоксальных нефизиков (вера в «авторитетных» ученых), породило характерные догматические институты. Естественно, возникла не только корпоративная жреческая иерархия, но и обслуживающий ее аппарат борьбы с ересями (инквизиция), охраняющая чистоту догматики. Так же естественно, что для пользы дела, еретическая деятельность внутри корпорации допускается – при условии внешней лояльности. Пример уже приводился - отчет отделения теоретической физики РАН за 2000 г.
Но вне «священных стен» любые проявления неортодоксальности вызывают реакцию в форме административных выволочек (для госслужащих) или наклеивания позорных ярлыков (для всех остальных).
В такой атмосфере прекрасно себя почувствовали все аферисты от псевдонауки, даже неортодоксальные. Если носителями ярлыков стали многие нормальные ученые, то псевдоученым достаточно просто смешаться с ними, не забывая повторять: «нас обижают лишь за инакомыслие, как и этих».
Всем хорошо – только настоящим ученым плохо: внутри «священных стен» - засилье догматиков, за стенами – орда варваров-аферистов. Хоть в дворники подавайся.


7. Какой из всего этого выход?

Только один: популяризация общей картины естествознания в его современной форме, а не в форме «физики мифа». Это только кажется, что методы современной теоретической физики из-за крайне сложного математического аппарата, совершенно непредставимы для обычного нефизика. В общих чертах любые, даже самые сложные математические построения, могут быть описаны или изображены понятным образом. Только не надо бояться отойти от привычной картины школьной физической лаборатории – и все замечательно получится.

Главным результатом популяризации современного естествознания будет исчезновение низкопоклонства нефизиков перед монументальными научными (или псевдонаучными) терминами. Это немедленно пробьет в корабле псевдонауке огромную дыру ниже ватерлинии, на которую не заведешь никакой пластырь. Буль-буль – и дело сделано, от флота псевдонауки осталась одна мелочь, а академик Кругляков может заняться каким-нибудь другим делом, где его ждет больший успех, чем на нынешнем поприще.
Между прочим, и многим физикам - профессионалам такая популяризация пригодится, ведь те из них, кто работает в узких областях, зачастую утрачивают видение картины в целом, а значит – могут не заметить какую-то перспективную возможность в своей сфере.

Остановлюсь на последнем абзаце из отзыва Геннадия Шевелева: «Если так велика охота сделать свой вклад в физику, займитесь ею профессионально, изучите всесторонне (а не только по публикациям в СМИ) и докажите свои утверждения воспроизводимыми научными экспериментами, доложив о них в первую очередь коллегам-физикам на научном собрании или в специализированном рецензируемом издании. Только и всего, совсем просто! Так делают во всем мире».

Высказывание в духе все той же квазинаучной веры ортодоксальных нефизиков (хотите говорить о вечном – проситесь в касту брахманов, хотите говорить о естествознании – просите, чтобы вас приняли в физики).
Как будто физика касается только физиков.
Если бы дело обстояло так, президиум РАН, наверное, не издал бы в 1999 году обращение «ко всем членам российского интеллектуального сообщества» с призывом:
«Активно реагировать на появление псевдонаучных и невежественных публикаций как в средствах массовой информации, так и в специальных изданиях, противодействовать осуществлению шарлатанских проектов, разоблачать деятельность всевозможных паранормальных и антинаучных "академий", всемерно пропагандировать подлинные достижения и ценности научного знания, рациональное отношение к действительности».

Многие откликнулись – и я, в том числе. Простой российский дворник, решивший в свободное от махания метлой время не пить водку и забивать козла, а натурально «противодействовать осуществлению шарлатанских проектов» и «пропагандировать подлинные достижения и ценности научного знания, рациональное отношение к действительности».

В Физики я проситься не стану - годы не те и любимую работу бросать не хочется. И потом, если я уйду в физики, кто же подметет улицу? Не Кругляков же (он наверняка тоже не захочет бросать любимую работу). Так что буду продолжать свою деятельность на общественных началах.
Кроме того, вопреки мнению досточтимого Геннадия, «во всем мире» множество людей занимаются физикой и другими естественными науками в качестве любителей, и некоторые достигают некоторых успехов.

Но отзыв Геннадия все равно был очень полезен. Он заставил меня задуматься о том, какие сложности предстоит преодолеть в этом деле и на что обратить особое внимание – за что огромная ему от меня благодарность.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 8 comments