Александр Розов (alex_rozoff) wrote,
Александр Розов
alex_rozoff

Category:

Как Мальтус, пользуясь лишь здравым смыслом, в 1798 году предсказал системный кризис XXI века

1798 год - начало Первой Индустриальной революции и первых социальных революций на изломе феодальной эпохи. Технические изобретатели тестируют первые (пока - малоэффективные) действующие прототипы пароходов. Социальные изобретатели тестируют первые (пока - малопроизводительные) действующие прототипы методов ликвидации аристократического класса при помощи гильотины. Военные изобретатели создают прототипы будущей тактики массового уничтожения людей при помощи артиллерии. Воздухоплаватели поднимаются в небо на первых монгольфьерах. Совсем недавно Петти, Смита и Рикардо сформулировали экономическую сущность труда и капитала. Через полвека Маркс и Энгельс на этой основе сформулируют свой манифест. Труд пока понимается, как физические усилия. Механизация труда и частичная замена рабочих - машинами только начинается (через десятилетие она приведет к мятежам луддитов).

Вот на таком историческом фоне Томас Мальтус, священник из Суррея, выпускник колледжа при Кембриджском университете, пишет свою книгу, которая сразу породит скандал. Этот скандал длится уже более двух веков, и не собирается гаснуть.

Далее - цитаты из книги "Опыт закона о народонаселении" (Томас Мальтус, 1798 год). Подборка и названия цитат - мои, все остальное - исключительно из текста Мальтуса.

1. Почему политика раздачи пособий и дешевых кредитов ведет в тупик.

Многие удивляются тому, что, несмотря на громадные суммы, затрачиваемые в Англии на вспомоществование бедным, положение их в этой стране, по-видимому, не улучшается. Одни подозревают, что суммы, назначенные для бедных, употребляются на Другие надобности, другие говорят о растратах со стороны управления, но все согласны в том, что учреждения для бедных дурно организованы. Действительно, три миллиона фунтов стерлингов, взимавшихся в пользу бедных, даже до наступления теперешней дороговизны предметов потребления, употреблялись на нужды бедных без видимого уменьшения этих нужд. Факт этот составляет предмет всеобщего удивления, а между тем если внимательно вникнуть в дело, то это явление окажется настолько естественным, о пришлось бы скорее удивляться, если бы случилось что-либо противоположное.

Допустим, что сборы в пользу бедных дают возможность работнику получать ежедневно за свою работу 5 шиллингов вместо двух, получаемых им в настоящее время. На первый взгляд может Показаться, что вследствие такого увеличения заработной платы все работники будут жить в большом довольстве и за их столом ежедневно появится кусок мяса. К сожалению, это предположение не оправдается, ибо попавшие в распоряжение работника добавочные три шиллинга не могут увеличить количество находящегося в стране мяса. В действительности добавочные три шиллинга только увеличат конкуренцию покупателей, которая, в свою очередь, поднимет рыночную цену мяса. Таким образом, имеющееся в стране количество этого продукта отнюдь не распределится между большим количеством лиц. Когда существует недостаток в каком-либо товаре, он не может быть распределен между всеми нуждающимися в нем, и всегда поступает к тому, кто имеет возможность предложить за него высшую цену. Если конкуренция на мясо продолжится долго, то это может побудить сельских хозяев усилить производство скота, но такая перемена в системе хозяйства может произойти лишь в ущерб производству хлеба, следовательно, как мы уже имели случай выше показать, она будет невыгодна для страны, ибо земля не в силах будет прокормить животной пищей наличное население. Этот пример показывает, что в том случае, когда средства потребления не соответствуют количеству населения, положение бедных не может измениться, дадим ли мы им два или 5 шиллингов – в том и другом случаях им придется довольствоваться меньшим количеством средств потребления, чем это необходимо для их существования.
Никакое пожертвование со стороны богатых, в особенности денежное, не может устранить среди низших классов нищету или предотвратить ее возвращение на продолжительное время. Богатые могут превратиться в бедных, а несколько бедняков могут разбогатеть, но если только в обществе отношение средств существования к населению неблагоприятно, то неизбежно должно случиться, что часть населения испытает затруднения в прокормлении себя и своих семейств, причем эта участь прежде всего выпадает на долю беднейших людей. Может показаться странным, что посредством денежных пособий нельзя улучшить участь бедных, не понижая в такой же мере благосостояния остального общества, тем не менее это так. Если кто-либо отделит часть запасов своего семейства и отдаст ее бедным, то он может достигнуть увеличения довольства нескольких бедных путем некоторого уменьшения довольства членов своей семьи, хотя, быть может, это уменьшение окажется возможным перенести без особенного труда. Если кто-либо возделает новый участок земли и жатву с этого участка отдаст бедным, он сделает добро как этим бедным, так и всему обществу, ибо внесет новый продукт в общий запас средств потребления, предназначенных для населения. Но если мы дадим бедному денег при условии, что количество продовольствия в обществе не изменится, то мы дадим ему право на получение большей части запасов, чем сколько он получал прежде, а между тем это может быть достигнуто лишь путем уменьшения доли остальных членов общества. Если количество товара в какой-либо стране не изменяется в течение ряда лет, то он распределится между всеми жителями в размерах предъявляемого ими права на него, т.е. в размерах той суммы денег, которую каждый из них в состоянии будет предложить за этот требуемый всеми товар. Очевидно, что при этих условиях нельзя увеличить права одного, не уменьшая в то же время права остальных. Если бы богатые, не уменьшая количество потребляемых ими продуктов, раздавали ежедневно полумиллиону бедных по три шиллинга, то эти бедные потребили бы больше продуктов и вследствие этого меньшее количество их осталось бы для остальных членов общества. Право каждого из этих остальных членов общества уменьшилось бы в своих размерах или, другими словами, на прежнее количество имеющихся у них денег можно было бы купить меньше продуктов, рыночная цена которых поднялась бы во всей стране.
Никто так горячо, как я, не желает повышения действительной платы за труд, т.е. той платы, которая выражается в количестве продуктов потребления. Но попытка достигнуть этого принудительным повышением нарицательной цены труда (т.е. повышением денежной заработной платы, которая может сопровождаться соответственным или даже большим повышением цены предметов потребления), как это советовалось многими во время последнего неурожая, представляется мерой бессильной и неблагоразумной. Заработная плата, стоящая на своем естественном уровне, представляет общественный барометр, имеющий огромное значение: она выражает собой отношение между средствами существования и требованием на них, между количеством продуктов потребления и числом потребителей. Средняя ее величина, установленная независимо от случайных обстоятельств, показывает, кроме того, каковы потребности общества.

2. Как происходит социально-деструктивное имущественное расслоение общества

- Заработная плата редко падает повсюду одновременно; известно, что нередко высота заработной платы остается неизменной, в то время как нарицательная цена предметов потребления постоянно повышается. Это обыкновенно происходит в тех случаях, когда торговля и промышленность настолько возрастают, что могут доставить работу вновь появившимся на рынке работникам и предупредить усиленное предложение, вызывающее обыкновенно понижение денежной величины заработной платы. Но возрастание числа работников, получающих в виде заработной платы прежнее количество денег, необходимо должно вызвать повышение цены на хлеб вследствие увеличения спроса на него. Таким образом, в действительности понизится цена на труд. До тех пор, пока существует такое постепенное возрастание цены предметов потребления, положение низших классов не может не ухудшаться в такой же постепенности, и наоборот, капиталисты и производители хлеба должны обогащаться вследствие понижения цены труда, причем их капиталы будут возрастать и дадут им возможность воспользоваться трудом большого числа работников. Необходимо заметить, что при таком положении вещей прокормление семьи станет более затруднительным, вследствие чего неминуемо произойдет некоторая убыль населения, и спустя некоторое время спрос на труд превысит его предложение.

3. Как образование вызывает снижение рождаемости.

- Человеку стоит взглянуть вокруг себя, чтобы поразиться зрелищем, которое часто представляют большие семьи; сравнивая свои средства существования, часто не превышающие его собственные потребности, с числом лиц, с которыми пришлось бы разделить эти oскудные средства (а число это легко может возрасти до 7 – 8 человек), он проникается справедливым опасением, что не в состоянии будет содержать рожденных им детей. Таковы будут его опасения среди общества, основанного на равенстве, если такое общество может осуществиться. При настоящем порядке вещей ему представятся еще другие соображения. Не рискует ли он утратить свое положение и не вынужден ли будет отказаться от своих дорогих привычек? Какое занятие и какое употребление он даст своим способностям? Не придется ли ему отдаться более изнурительному труду или прибегнуть к более тяжелым занятиям, к которым его не вынуждает настоящее положение? Будет ли он в состоянии предоставить своим детям такое же воспитание, каким он сам воспользовался? Может ли он питать уверенность в том, что, при постепенном увеличении семьи, его личных усилий достаточно будет для того, чтобы избежать нищеты и сопутствующего ей общественного презрения? Не придется ли даже, в крайнем случае, отказаться от той независимости, которой он так гордится, и не заставит ли его нужда обратиться, как к последнему средству, к общественной благотворительности, всегда ограниченной и недостаточной? Такие соображения делаются с целью предупредить многие супружества во всяком цивилизованном обществе, причем они часто достигают своей цели.

4. Как амбиции правителей приводят к избыточной рождаемости

В более ранние времена, когда война была главным занятием людей и когда причиняемое ею уменьшение населения было несравненно больше, чем в наши дни, законодатели и государственные люди, постоянно озабоченные изысканием средств для нападения и обороны, считали своей обязанностью поощрять всякими мерами размножение населения; для этого они старались опозорить безбрачие и бесплодие и, наоборот, окружить почетом супружество. Народные верования слагались под влиянием этих правил. Во многих странах плодовитость была предметом поклонения. Религия Магомета, основанная мечом и путем значительного истребления своих правоверных последователей, установила для них в виде важнейшей обязанности стремление к нарождению как можно большего числа детей для прославления их Бога. Такие правила служили могущественным поощрением супружеств, а вызванное ими быстрое возрастание населения являлось одновременно и следствием, и причиной постоянных войн, отличающих этот период человечества. Местности, опустошенные предшествовавшей войной, заселялись новыми жителями, которые предназначались для образования новых армий, а быстрота, с которой производились наборы, являлась причиной и средством для новых опустошений. При господстве таких предрассудков трудно предвидеть конец войнам.

5. Системный кризис: толпа и нищета, насилие и опережающий страх насилия

Во всех классах общества господствует мнение, что брак представляет нечто вроде долга, и такое мнение не может остаться без влияния. Человек, думающий, что он останется в долгу перед обществом, если не оставит ему вместо себя детей, конечно, не обратит внимания на внушения благоразумия и, безрассудно вступая в брак, будет убежден, что имеет право поручить себя и свою семью заботливости Провидения.
Правда, в цивилизованной стране, знакомой с теми благами, которые доставляет достаток, подобный предрассудок не может вполне уничтожить естественные понятия, но он может значительно помрачить их. До тех пор этот мрак не будет рассеян, пока бедные не поймут причины своих страданий и пока им не будет внушено, что они сами себя должны винить за испытываемые бедствия, – до тех пор мы не вправе утверждать, что в деле супружества каждому человеку может быть предоставлен свободный выбор.
Из всего сказанного выше вытекает, что сам народ является главнейшим виновником своих страданий. Быть может, на первый взгляд такое утверждение покажется неблагоприятным для свободы. Мне могут заметить, что это утверждение дает правительству основание для угнетения подданных и в то же время отнимает у последних право жаловаться на угнетение, а правительству дает возможность сваливать пагубные последствия притеснения на естественные законы природы или неблагоразумие бедных. Однако не следует судить по первому впечатлению. Я уверен, что при ближайшем знакомстве с предметом нетрудно убедиться, что лишь полное и всеобщее понимание главной причины бедности является самым верным средством для утверждения на прочных основаниях действительной и разумной свободы и что, наоборот, главное препятствие к ее утверждению заключается в неведении этой причины и в естественных последствиях, проистекающих от такого неведения.
Бедствия низших классов населения и привычка винить в этих бедствиях правительство представляются мне истинной опорой деспотизма. Эти бедствия и эта привычка создают основание для злоупотребления властью, практикуемого якобы с целью сдерживать недовольных. Вот почему свободному правительству нередко грозит погибель от терпимости тех, кто обязан его поддерживать; вот истинная причина бесплодности самых великодушных усилий и гибели во время революций возникавшей свободы. Пока всякий недовольный, обладающий талантами человек будет иметь возможность волновать народ, внушая ему, что нужно винить правительство в своих бедствиях, до тех пор всегда будут отыскиваться новые способы и поводы для возбуждения неудовольствия. Свергнув правительство, народ, оставаясь под гнетом прежней нищеты, обращает свою ненависть на тех, кто занял место прежних правителей. Не успеет он погубить эти новые жертвы, как уже требует других, и нельзя предвидеть конца мятежам, вызываемым все той же деятельной причиной. Неудивительно поэтому, что большая часть благонамеренных людей обращается к неограниченной власти. Они убедились, что правительство, придерживающееся благоразумных границ, неспособно обуздать революционные страсти; их утомили бесконечные перемены; они утратили веру в собственные силы и ищут покровителя, способного оградить их от неистовств анархии.
Мятежная толпа есть следствие излишка населения. Она возбуждается испытываемыми страданиями, не зная того, что сама является виновницей этих страданий. Эта безумная мятежная толпа есть злейший враг свободы; она порождает и поддерживает тиранию. Иногда она яростно сокрушает тиранию, – но для того лишь, чтобы тотчас же восстановить ее в иной форме. Англия, быть может, не замедлит представить пример влияния мятежа на возникновение тирании. Как сторонник свободы и противник многочисленных постоянных армий, я должен с глубоким прискорбием сознаться, что лишь благодаря этой силе во время последних неурожаев (1800 и 1801 гг.) народ, поощряемый невежеством и безрассудством высших классов, не покусился на самые пагубные насилия, которые могли повергнуть страну во все ужасы голода. Если такие бедствия повторятся (а настоящее положение страны дает возможность это предвидеть), то нам предстоит мрачная будущность. Английская конституция пойдет быстрыми шагами к той медленной смерти, которую предсказал ей Юм, если только какое-нибудь народное возмущение не остановит ее, но это будет печальное средство, способное лишь усилить наш ужас. Когда политические неудовольствия присоединяются к воплям, вызываемым голодом, когда революции производятся народом из-за нужды и недостатка пропитания, то следует ожидать постоянных кровопролитий и всевозможных насилий, которые могут быть остановлены лишь безусловным деспотизмом.
Трудно допустить, чтобы естественные защитники английской свободы подчинились обнаружившимся в последнее время постепенным захватам власти, если бы они не надеялись избежать этим путем еще больших бедствий. Как бы сильно ни было влияние подкупов, из уважения к народным представителям в парламенте, я не могу допустить, чтобы они отказались от прав, обусловливающих их свободу, если бы не находились под влиянием непритворного страха, что со стороны народа угрожает большая опасность, чем со стороны властей. Они перешли на сторону правительства, вероятно, под условием, чтобы оно охраняло их от черни; если бы опасности не существовало в действительности или в их воображении, они никогда не решились бы на такую печальную сделку. Нельзя отрицать того, что подобные опасения искусственно преувеличивались и превысили пределы возможного.

...Такие дела...

---------------------------------------------------------
Предыдущие публикации по наследию Мальтуса в этом журнале:
Демология (краткие очерки). 1. Наука, ненавидимая политэлитой.
https://alex-rozoff.livejournal.com/71542.html
Демология (краткие очерки). 2. Ложная проблема недостаточной рождаемости.
https://alex-rozoff.livejournal.com/72570.html

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 202 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →