Трудовой фундаментализм: деструктивный квази-религиозный культ, заражающий стреотипами
В теме Спонтанный тест: ортодоксальный работник хочет благополучия себе или неблагополучия неработающим? Случился полномасштабный холдивар и три очень любопытных обмена репликами, которые показывают специфику рассуждений при разных видах зараженности трудовым фундаментализмом (заметим!) у в принципе вполне адекватных людей, которые в других случаях легко следуют принципам здравого смысла (а в сообразных случаях - принципам научного мировоззрения).
new_vodokachkin - об общественной полезности (или бесполезности) тех или иных видов деятельности.
https://alex-rozoff.livejournal.com/590111.html?thread=165543711#t165543711
ploughlike_elk - о смысле (или бессмысленности) труда ради искусственного статусного потребления.
https://alex-rozoff.livejournal.com/590111.html?thread=165621535#t165621535
lazybiker - о благотворной (или вредоносной) роли бедности и имущественного неравенства, порожденного разрывом оплаты разных работ.
https://alex-rozoff.livejournal.com/590111.html?thread=166384927#t166403359
Эти примеры рассуждений, на мой взгляд, подтверждают высказанную в теме гипотезу о том, что общественное отношение к труду вышло далеко за рамки здравого смысла и экономического мышления, превратившись в деструктивный квази-религиозный культ (происходящий от социально-патологических догм и стереотипов Кальвина и Вебера).
Не мне первому пришла в голову эта гипотеза. Нашлась вот такая статья:
6 августа 2018 Постработа. Как труд стал религиозным культом — и почему сейчас пора этот культ уничтожить (Олег Матфатов).
[Цитирую выборочно]
Современное отношение к работе можно резюмировать двумя утверждениями:
1) Для большинства людей работа является главным источником чувства собственного достоинства и основным способом самоидентификации.
2) Большинство людей ненавидят свою работу, считают ее скучной и бесполезной.
...Как оба эти утверждения одновременно могут быть верными?
«Работа — это способ придать своей жизни смысл, когда религия, партийная политика и общественная жизнь ослабли и отошли в прошлое», — пишет Джоанна Биггс в книге об истории труда в Великобритании. Пару веков назад работа стала превращаться в культ. Теперь этот культ слабеет и распадается, и его бессмысленность становится всё более очевидной.
Многие исследователи связывают культ работы с наследием пуританизма. По мнению Макса Вебера, это ответвление протестантства определило многие характеристики капиталистической системы труда.
Для пуритан работа стала основным механизмом духовного освобождения.
Последователь Жана Кальвина работал не для того, чтобы отдохнуть или разбогатеть. Труд стал основной целью его жизни — работа превратилась в обязательство перед Богом, настоящее духовное призвание. Сама по себе она не ведет к спасению души, но упорный труд и достигнутое благосостояние указывают, что человек находится среди избранных.
В XX веке почтительное отношение к труду культивировалось в таких разных обществах, как США, Китай и СССР. Стахановцы и маоисты ничего не слышали о Кальвине, но это не помешало им верить в труд как в божественное предназначение. Тот век закончился, но дело его живет: несмотря на все разговоры про баланс между работой и личной жизнью, мы до сих пор существуем в мире, который ставит личную продуктивность выше всего. Но это не навсегда.
Психологи, социологи и философы всё больше говорят о бесполезности длинного рабочего дня и о ценности досуга, об отсутствии взаимосвязи между зарплатой, занятостью и уровнем счастья, о негативных последствиях избыточной работы для человеческого здоровья и психики.
Ученые, несколько лет исследовавшие государственных служащих Великобритании, выяснили: люди, работающие более 55 часов в неделю, хуже проходят тесты на когнитивные способности и кратковременную память, чем их менее трудолюбивые коллеги. Они хуже аргументируют свою точку зрения и имеют меньший словарный запас. Работа отупляет.
Много работать не только вредно для здоровья, но и просто непродуктивно.
Около половины стандартного 8-часового рабочего дня занимает не труд, а прокрастинация, раскладывание пасьянсов или перекладывание документов из одной папки в другую. Многие специальности бесполезны даже не время от времени, а от начала и до конца.
По данным опроса YouGov, 37 % британцев считают свою работу бессмысленной и при этом не планируют ее менять. В своем знаменитом эссе антрополог, анархист и участник движения Occupy Wall Street Дэвид Гребер дал этому феномену название bullshit jobs.
Это бесконечное количество администраторов, юридических консультантов и менеджеров среднего звена, которые сами признают, что их работа, в общем-то, не должна существовать. «Как будто бы кто-то специально создает все эти бессмысленные специальности только для того, чтобы занять нас работой». Если бы эти рабочие места вдруг исчезли, никто бы этого даже не заметил — более того, мир стал бы гораздо более приятным местом.
В 1930 году экономист Джон Мейнард Кейнс предсказал, что спустя сто лет благодаря технологическому прогрессу рабочая неделя сократится до 15 часов. Пока это предсказание не сбывается — хуже того, сегодня мы работаем даже больше, чем прежде.
Дэвид Гребер предполагает, что всё дело именно в бесполезной работе. Мы работаем больше, но делаем меньше — так работодатели и государство решают проблему безработицы и чрезмерного досуга. Но вряд ли это удачное решение. Притворяться, что ты занимаешься чем-то важным, когда на самом деле это не так, — одно из самых унизительных и дегуманизирующих переживаний. Каждый, кто когда-нибудь занимался бесполезной работой, хорошо об этом знает.
Отличительной особенностью мышления трудоголиков психологи называют «дальтонизм необходимости». Человек, зависимый от работы, не умеет различать свои настоящие жизненные потребности.
Ценность отдыха, здоровья и личной жизни он признает только на словах — работа заслоняет для него всё остальное. Социальная система, построенная на бесполезном труде и экономическом принуждении, страдает точно такими же недостатками. Пространство крупных городов приспособлено или для работы, или для потребления — как будто других занятий просто не существует.
В книге «Отрицание работы» исследователь Дэвид Фрейн пишет: «В каком-то смысле мы уже живем в обществе постработы. Но сейчас она больше похожа на антиутопию».
Как приблизить современную работу к нашим потребностям, идеалам и ожиданиям? Дэвид Фрейн, Дэвид Гребер и многие другие теоретики предлагают ввести безусловный базовый доход — социальные выплаты, которые предоставляются всем и каждому не за работу, а за сам факт существования. Мы работаем неэффективно — роботы делают это гораздо лучше нас. Существует много полезных дел, которыми могут заниматься только люди, но которые сегодня не приносят почти никакой прибыли — это волонтерство, творчество, образование и социальное проектирование. Безусловный доход позволит не беспокоиться о жилье и пропитании и заняться чем-то более важным.
[Конец цитирования]
https://knife.media/abolition-of-work/
...Такие дела...
new_vodokachkin - об общественной полезности (или бесполезности) тех или иных видов деятельности.https://alex-rozoff.livejournal.com/590111.html?thread=165543711#t165543711
ploughlike_elk - о смысле (или бессмысленности) труда ради искусственного статусного потребления. https://alex-rozoff.livejournal.com/590111.html?thread=165621535#t165621535
lazybiker - о благотворной (или вредоносной) роли бедности и имущественного неравенства, порожденного разрывом оплаты разных работ.https://alex-rozoff.livejournal.com/590111.html?thread=166384927#t166403359
Эти примеры рассуждений, на мой взгляд, подтверждают высказанную в теме гипотезу о том, что общественное отношение к труду вышло далеко за рамки здравого смысла и экономического мышления, превратившись в деструктивный квази-религиозный культ (происходящий от социально-патологических догм и стереотипов Кальвина и Вебера).
Не мне первому пришла в голову эта гипотеза. Нашлась вот такая статья:
6 августа 2018 Постработа. Как труд стал религиозным культом — и почему сейчас пора этот культ уничтожить (Олег Матфатов).
[Цитирую выборочно]
Современное отношение к работе можно резюмировать двумя утверждениями:
1) Для большинства людей работа является главным источником чувства собственного достоинства и основным способом самоидентификации.
2) Большинство людей ненавидят свою работу, считают ее скучной и бесполезной.
...Как оба эти утверждения одновременно могут быть верными?
«Работа — это способ придать своей жизни смысл, когда религия, партийная политика и общественная жизнь ослабли и отошли в прошлое», — пишет Джоанна Биггс в книге об истории труда в Великобритании. Пару веков назад работа стала превращаться в культ. Теперь этот культ слабеет и распадается, и его бессмысленность становится всё более очевидной.
Многие исследователи связывают культ работы с наследием пуританизма. По мнению Макса Вебера, это ответвление протестантства определило многие характеристики капиталистической системы труда.
Для пуритан работа стала основным механизмом духовного освобождения.
Последователь Жана Кальвина работал не для того, чтобы отдохнуть или разбогатеть. Труд стал основной целью его жизни — работа превратилась в обязательство перед Богом, настоящее духовное призвание. Сама по себе она не ведет к спасению души, но упорный труд и достигнутое благосостояние указывают, что человек находится среди избранных.
В XX веке почтительное отношение к труду культивировалось в таких разных обществах, как США, Китай и СССР. Стахановцы и маоисты ничего не слышали о Кальвине, но это не помешало им верить в труд как в божественное предназначение. Тот век закончился, но дело его живет: несмотря на все разговоры про баланс между работой и личной жизнью, мы до сих пор существуем в мире, который ставит личную продуктивность выше всего. Но это не навсегда.
Психологи, социологи и философы всё больше говорят о бесполезности длинного рабочего дня и о ценности досуга, об отсутствии взаимосвязи между зарплатой, занятостью и уровнем счастья, о негативных последствиях избыточной работы для человеческого здоровья и психики.
Ученые, несколько лет исследовавшие государственных служащих Великобритании, выяснили: люди, работающие более 55 часов в неделю, хуже проходят тесты на когнитивные способности и кратковременную память, чем их менее трудолюбивые коллеги. Они хуже аргументируют свою точку зрения и имеют меньший словарный запас. Работа отупляет.
Много работать не только вредно для здоровья, но и просто непродуктивно.
Около половины стандартного 8-часового рабочего дня занимает не труд, а прокрастинация, раскладывание пасьянсов или перекладывание документов из одной папки в другую. Многие специальности бесполезны даже не время от времени, а от начала и до конца.
По данным опроса YouGov, 37 % британцев считают свою работу бессмысленной и при этом не планируют ее менять. В своем знаменитом эссе антрополог, анархист и участник движения Occupy Wall Street Дэвид Гребер дал этому феномену название bullshit jobs.
Это бесконечное количество администраторов, юридических консультантов и менеджеров среднего звена, которые сами признают, что их работа, в общем-то, не должна существовать. «Как будто бы кто-то специально создает все эти бессмысленные специальности только для того, чтобы занять нас работой». Если бы эти рабочие места вдруг исчезли, никто бы этого даже не заметил — более того, мир стал бы гораздо более приятным местом.
В 1930 году экономист Джон Мейнард Кейнс предсказал, что спустя сто лет благодаря технологическому прогрессу рабочая неделя сократится до 15 часов. Пока это предсказание не сбывается — хуже того, сегодня мы работаем даже больше, чем прежде.
Дэвид Гребер предполагает, что всё дело именно в бесполезной работе. Мы работаем больше, но делаем меньше — так работодатели и государство решают проблему безработицы и чрезмерного досуга. Но вряд ли это удачное решение. Притворяться, что ты занимаешься чем-то важным, когда на самом деле это не так, — одно из самых унизительных и дегуманизирующих переживаний. Каждый, кто когда-нибудь занимался бесполезной работой, хорошо об этом знает.
Отличительной особенностью мышления трудоголиков психологи называют «дальтонизм необходимости». Человек, зависимый от работы, не умеет различать свои настоящие жизненные потребности.
Ценность отдыха, здоровья и личной жизни он признает только на словах — работа заслоняет для него всё остальное. Социальная система, построенная на бесполезном труде и экономическом принуждении, страдает точно такими же недостатками. Пространство крупных городов приспособлено или для работы, или для потребления — как будто других занятий просто не существует.
В книге «Отрицание работы» исследователь Дэвид Фрейн пишет: «В каком-то смысле мы уже живем в обществе постработы. Но сейчас она больше похожа на антиутопию».
Как приблизить современную работу к нашим потребностям, идеалам и ожиданиям? Дэвид Фрейн, Дэвид Гребер и многие другие теоретики предлагают ввести безусловный базовый доход — социальные выплаты, которые предоставляются всем и каждому не за работу, а за сам факт существования. Мы работаем неэффективно — роботы делают это гораздо лучше нас. Существует много полезных дел, которыми могут заниматься только люди, но которые сегодня не приносят почти никакой прибыли — это волонтерство, творчество, образование и социальное проектирование. Безусловный доход позволит не беспокоиться о жилье и пропитании и заняться чем-то более важным.
[Конец цитирования]
https://knife.media/abolition-of-work/
...Такие дела...