Все идеи о космических конкистадорах в т.ч. "теорию Темного леса" - в спецкомнату с мягкими стенами
Изумляет количество альтернативно-одаренной публики, которая в любой теме о SETI начинает читать мантру "не посылайте сигналы в космос, а то прилетят злые инопланетяне, заберут себе все огороды, съедят всех детей, изнасилуют всех женщин, и обратят в рабство на космических галерах всех мужчин". Ну или типа того. Я уже объяснял, что все такие идеи, в т.ч. "Темный лес" Лю Цысиня - это перенос современных фобий и неврозов притесненного избыточно-урбанизированного беззащитного порой озлобленного обывателя - на книжные галактические маштабы.
Тренд глобальной ненависти к соседям. Как "Темный лес" стал псевдо-научным мемом .
https://alex-rozoff.livejournal.com/124014.html
Чтобы совсем прояснить суть дела, рекомендую вот такой меди-разбор:
Задача трёх тел. Проблемы трёх книг. О трилогии Лю Цысиня "Воспоминания о прошлом Земли" [RocketMan]
Помимо всего прочего, RocketMan очень кстати цитирует Станислава Лема, также производившего разбор убожества идеи о космических конкистадорах (за 20 лет до появления книги Лю Цысиня)
Станислав Лем - О "Пикнике на обочине" Стругацких (1984 год)
…Вторжение уэллсовских марсиан, конечно, оправдано той ситуацией, в которой они оказались, - обитатели умирающей планеты, превращающейся в пустыню, и из-за этой перспективы должны быть покорены плодородные земные пространства (Lebensraum). Что было исключением для Солнечной системы, было, тем не менее, безрассудно принято за модель для всего научно-фантастического жанра. Действительно, последователи Уэллса механически имитировали неудачи мастера. Научная фантастика, последовавшая за ним, постоянно использовала чудовищный облик межзвездных захватчиков, оставляя в стороне то, чем Уэллс объяснял этот облик. Далее, позднейшие писатели, желавшие любой ценой превзойти классика жанра в описании отвратительности инопланетян, выходили за все рамки правдоподобия. Давая своим пришельцам еще большую мощь, они населяли всю вселенную цивилизациями, чье стремление к захвату полностью иррационально. Чем больше мощь пришельцев, тем более иррациональным выглядит их вторжение на Землю. На этой стадии научная фантастика превратилась в фэнтези обмана и параноидальных заблуждений, поскольку она утверждала, что все космические силы направлены только на уничтожение человечества, словно бы Земля и ее сокровища обладают неисчислимой ценностью не только для обитателей маленькой пустынной планеты наподобие Марса, но и для любой цивилизации Галактики. Хотя концепция, что сила, могущая построить армады межзвездных кораблей, может быть полна решимости захватить наше достояние, столь же наивна, сколь и утверждение, что одна из земных сверхдержав мобилизует свои армии, чтобы захватить бакалейный магазин. Цена такого вторжения всегда будет больше, чем полученная прибыль.
Таким образом, замысел вторжения не может быть объяснен стремлением к материальной выгоде. Вместо этого инопланетяне атакуют Землю просто потому, что им хочется так сделать; они разрушают, потому что хотят разрушать; они порабощают человечество, потому что их развлекает упражнение в тирании. Этим научная фантастика сменила уэллсовский межпланетный дарвинизм на садизм, ставший космической константой межцивилизационных контактов. Задача научной фантастики - формировать гипотезы - была заменена проекциями (в том смысле, в каком это слово используется в психологии: авторы проектировали свои страхи и заблуждения на вселенную). Тем самым они ввели параноидальный космос, в котором смыслом жизни для всех является завоевание Земли- - космос-ловушку для человечества, космос, чья эволюция пришла к утверждению принципа "Цивилизация цивилизации - волк" (как homo lupus homini).
Этот космос - "клетка для воров" - позже много раз менялся. Его общая недружелюбность механически трансформировалась в дружелюбие. Инопланетяне атаковали, но только чтобы лишить нас свободы воли и оберегать человечество, взяв его под защиту (этот мотив стал особенно популярным во времена холодной войны); или они не нападали немедленно, а колебались и тем самым вынуждали человечество объединиться: перед лицом звездной угрозы солидарность торжествовала.
Дальнейшие изменения сценария вторжения происходили от этих; хотя ни одна из вариаций не выдерживала вдумчивого рассмотрения. Они не могут ответить на определенные элементарные вопросы, к которым - хотя и по-своему - постоянно обращается роман Уэллса. Это, например, вопрос о причинах межзвездного путешествия - нечто, не объяснимое фразой типа "им нравится это" или игрой в полицейских и преступников; это вопрос об ориентировке культур, достигших высокого материального уровня; это вопрос о том, какую форму примут системы, достигшие высокого уровня астротехнического совершенства, и так далее. Но наиболее говорящий из всех этих вопросов следующий: почему реальные человеческие культуры столь богаты и разнообразны, в то время как все выдуманные космические культуры в научной фантастике отмечены подавляющим однообразием, граничащим с монотонностью?
На такие вопросы научная фантастика не может дать ответа, поскольку она променяла размышления над судьбами разума в космосе на сенсационные стереотипы межпланетных приключений. Тем самым линия развития научной фантастики (предмет данного рассмотрения) стала антитезой линии развития науки. В то время как ученые, начиная серьезно обсуждать проблему возможной встречи с другой цивилизацией в космосе, выдвинули гипотезу, что разум принимает различные формы, и не все возможные проявления интеллекта обязательно принимают человеческую форму, фантастика была противоположна такому мышлению, изгоняя последние реалистические концепции из своей сферы и заимствуя модели у волшебных сказок. В желании наделить инопланетян еще большей силой, она приписывали тем практически протеевские возможности, такие, как превращение - по желанию - в дерево, часть ракеты, или даже в человека. Они могут также управлять человеческим телом и брать на себя контроль над человеческим разумом, что придает новую жизнь старому мифу: одержимости злыми духами. Эта фантастика разрушает барьеры между культурами, приписывая некое телепатическое всемогущество пришельцам; или, с другой стороны, формирует космические отношения между планетами по примитивным, упрощенным моделям земного происхождения (колониализм, конкистадорские завоевания или империалистические коалиции). Делая так, она игнорирует все возможные протесты со стороны социологии и физики - протесты, которые зависят от обстоятельств ошеломляющих пространственно-временных космических расстояний. Это препятствие устраняется приданием космическим путешественникам возможности двигаться на любой угодной им скорости. Коротко говоря, если достижением Уэллса были марсиане, в соответствии с наукой его времени, чувствующие себя в реальном космосе как дома, теперь научная фантастика предпочитает помещать своих героев в полностью (то есть астрономически, физически, социологически и, наконец, психологически) выдуманный космос. В поисках вдохновения она практикует безжалостную эксплуатацию и грабеж, используя учебники по истории и систему Линнея, чтобы породить ящериц и каракатиц с руками, крабов, насекомых и т.д., обладающих разумом. Когда даже это приелось и стало скучным, тератологический экстремизм как тема научной фантастики сменился третьеразрядными ужастиками, напрочь лишенными какого-либо содержания, заставляющего думать…
http://fan.lib.ru/a/ashkinazi_l_a/text_2130.shtml
...Такие дела...
Тренд глобальной ненависти к соседям. Как "Темный лес" стал псевдо-научным мемом .
https://alex-rozoff.livejournal.com/124014.html
Чтобы совсем прояснить суть дела, рекомендую вот такой меди-разбор:
Задача трёх тел. Проблемы трёх книг. О трилогии Лю Цысиня "Воспоминания о прошлом Земли" [RocketMan]
Помимо всего прочего, RocketMan очень кстати цитирует Станислава Лема, также производившего разбор убожества идеи о космических конкистадорах (за 20 лет до появления книги Лю Цысиня)
Станислав Лем - О "Пикнике на обочине" Стругацких (1984 год)
…Вторжение уэллсовских марсиан, конечно, оправдано той ситуацией, в которой они оказались, - обитатели умирающей планеты, превращающейся в пустыню, и из-за этой перспективы должны быть покорены плодородные земные пространства (Lebensraum). Что было исключением для Солнечной системы, было, тем не менее, безрассудно принято за модель для всего научно-фантастического жанра. Действительно, последователи Уэллса механически имитировали неудачи мастера. Научная фантастика, последовавшая за ним, постоянно использовала чудовищный облик межзвездных захватчиков, оставляя в стороне то, чем Уэллс объяснял этот облик. Далее, позднейшие писатели, желавшие любой ценой превзойти классика жанра в описании отвратительности инопланетян, выходили за все рамки правдоподобия. Давая своим пришельцам еще большую мощь, они населяли всю вселенную цивилизациями, чье стремление к захвату полностью иррационально. Чем больше мощь пришельцев, тем более иррациональным выглядит их вторжение на Землю. На этой стадии научная фантастика превратилась в фэнтези обмана и параноидальных заблуждений, поскольку она утверждала, что все космические силы направлены только на уничтожение человечества, словно бы Земля и ее сокровища обладают неисчислимой ценностью не только для обитателей маленькой пустынной планеты наподобие Марса, но и для любой цивилизации Галактики. Хотя концепция, что сила, могущая построить армады межзвездных кораблей, может быть полна решимости захватить наше достояние, столь же наивна, сколь и утверждение, что одна из земных сверхдержав мобилизует свои армии, чтобы захватить бакалейный магазин. Цена такого вторжения всегда будет больше, чем полученная прибыль.
Таким образом, замысел вторжения не может быть объяснен стремлением к материальной выгоде. Вместо этого инопланетяне атакуют Землю просто потому, что им хочется так сделать; они разрушают, потому что хотят разрушать; они порабощают человечество, потому что их развлекает упражнение в тирании. Этим научная фантастика сменила уэллсовский межпланетный дарвинизм на садизм, ставший космической константой межцивилизационных контактов. Задача научной фантастики - формировать гипотезы - была заменена проекциями (в том смысле, в каком это слово используется в психологии: авторы проектировали свои страхи и заблуждения на вселенную). Тем самым они ввели параноидальный космос, в котором смыслом жизни для всех является завоевание Земли- - космос-ловушку для человечества, космос, чья эволюция пришла к утверждению принципа "Цивилизация цивилизации - волк" (как homo lupus homini).
Этот космос - "клетка для воров" - позже много раз менялся. Его общая недружелюбность механически трансформировалась в дружелюбие. Инопланетяне атаковали, но только чтобы лишить нас свободы воли и оберегать человечество, взяв его под защиту (этот мотив стал особенно популярным во времена холодной войны); или они не нападали немедленно, а колебались и тем самым вынуждали человечество объединиться: перед лицом звездной угрозы солидарность торжествовала.
Дальнейшие изменения сценария вторжения происходили от этих; хотя ни одна из вариаций не выдерживала вдумчивого рассмотрения. Они не могут ответить на определенные элементарные вопросы, к которым - хотя и по-своему - постоянно обращается роман Уэллса. Это, например, вопрос о причинах межзвездного путешествия - нечто, не объяснимое фразой типа "им нравится это" или игрой в полицейских и преступников; это вопрос об ориентировке культур, достигших высокого материального уровня; это вопрос о том, какую форму примут системы, достигшие высокого уровня астротехнического совершенства, и так далее. Но наиболее говорящий из всех этих вопросов следующий: почему реальные человеческие культуры столь богаты и разнообразны, в то время как все выдуманные космические культуры в научной фантастике отмечены подавляющим однообразием, граничащим с монотонностью?
На такие вопросы научная фантастика не может дать ответа, поскольку она променяла размышления над судьбами разума в космосе на сенсационные стереотипы межпланетных приключений. Тем самым линия развития научной фантастики (предмет данного рассмотрения) стала антитезой линии развития науки. В то время как ученые, начиная серьезно обсуждать проблему возможной встречи с другой цивилизацией в космосе, выдвинули гипотезу, что разум принимает различные формы, и не все возможные проявления интеллекта обязательно принимают человеческую форму, фантастика была противоположна такому мышлению, изгоняя последние реалистические концепции из своей сферы и заимствуя модели у волшебных сказок. В желании наделить инопланетян еще большей силой, она приписывали тем практически протеевские возможности, такие, как превращение - по желанию - в дерево, часть ракеты, или даже в человека. Они могут также управлять человеческим телом и брать на себя контроль над человеческим разумом, что придает новую жизнь старому мифу: одержимости злыми духами. Эта фантастика разрушает барьеры между культурами, приписывая некое телепатическое всемогущество пришельцам; или, с другой стороны, формирует космические отношения между планетами по примитивным, упрощенным моделям земного происхождения (колониализм, конкистадорские завоевания или империалистические коалиции). Делая так, она игнорирует все возможные протесты со стороны социологии и физики - протесты, которые зависят от обстоятельств ошеломляющих пространственно-временных космических расстояний. Это препятствие устраняется приданием космическим путешественникам возможности двигаться на любой угодной им скорости. Коротко говоря, если достижением Уэллса были марсиане, в соответствии с наукой его времени, чувствующие себя в реальном космосе как дома, теперь научная фантастика предпочитает помещать своих героев в полностью (то есть астрономически, физически, социологически и, наконец, психологически) выдуманный космос. В поисках вдохновения она практикует безжалостную эксплуатацию и грабеж, используя учебники по истории и систему Линнея, чтобы породить ящериц и каракатиц с руками, крабов, насекомых и т.д., обладающих разумом. Когда даже это приелось и стало скучным, тератологический экстремизм как тема научной фантастики сменился третьеразрядными ужастиками, напрочь лишенными какого-либо содержания, заставляющего думать…
http://fan.lib.ru/a/ashkinazi_l_a/text_2130.shtml
...Такие дела...